Философ и теология

По этой же причине нужно быть очень осторожным, чтобы* не ошибиться, перенося на теологические произведения экзегетические методы, подходящие для анализа философских трудов. Быть достопным имени томиста вовсе не означает никогда не ошибаться в том, что касается идей Учителя, да и кто может похвастаться тем, что он застрахован от ошибок? В то же время, мы ни в коем случае не должны приступать к изучению его произведений подобно тому философу, который, дойдя до пределов естественной теологии, продолжает действовать теми же методами в совершенно отличной от нее области. Дело в том, что перспектива изменилась, поэтому прежде всего нам необходимо переосмыслить саму природу используемых методов. Как бы мы ни углублялись в произведения Аристотеля, сколько бы ни исследовали дальнейшую разработку его понятия о божественном у Платона, Плотина и Прокла, мы никогда не выйдем на дорогу, ведущую нас к теологии, которая — вынуждены напомнить об этом — не является вершиной метафизики, но лежит вне пределов последней. Говоря другими словами, теология находится в ином месте. Чтобы войти в ее область, следует прежде всего окрепнуть в своей вере, то есть не только умом понять необходимость совокупности положений, считающихся истинными только потому, что они даны нам в Откровении, но и, как мы уже говорили, принять добродетель веры в качестве нашего участия в том знании, которое имеет о Себе сам Бог.

Для четырех основных добродетелей

Она есть добродетель формальная.

Для трех божественных —

Благодать реальная.

Обретя вместе с другими христианами добродетель веры, которая никогда не разлучается с надеждой и любовью, теолог использует все силы, данные ему природой, чтобы получить знание об объекте веры, дающее ему при всей своей неполноте и относительности возможность божественного видения уже в этом мире, при том, что полнота этого видения осуществится только в мире грядущем. Можно сказать, что теолог в своем понимании идет против течения и поднимается к своему источнику, стремясь внутри своей веры достигнуть того сокровенного места, в котором он уже пребывает, но которое ему хотелось бы увидеть не только как загадку или как изображение. Никто, за исключением святых, не может претендовать на скорое осуществление этого желания, однако пытаться все же стоит, если мы хотим философствовать согласно духу св. Фомы.

По крайней мере, каждый может начать делать это, а об успехе может судить только Бог. Каков бы ни был его исход, только таким путем достигается и совершенствуется искусство быть томистом: следует философствовать внутри веры, и так философствовать может только христианин.

XI. БУДУЩЕЕ ХРИСТИАНСКОЙ ФИЛОСОФИИ

на вопрос, какие формы приобретет христианская философия в грядущих веках, может дать только врелдя. Кто был в состоянии предвидеть во времена св. Августина появление св. Фомы Аквинского? Теология обоих докторов Церкви субстанциально едина, однако форма доктрины св. Фомы непредсказуема, если мы будем исходить из учения св. Августина. Мы можем лишь попытаться угадать характер тех изменений, которым может подвергнуться та и и иная философия, однако, это мы можем сделать, только обратившись к прошлому этой философии, поскольку другими средствами мы не располагаем.

Если мы возьмем в качестве примера средневековую схоластику — которая, кстати сказать, является типичным образцом изменений такого рода — то мы увидим, что изменения эти происходят при столкновении двух различных духовных течений. С одной стороны, это научный прогресс, внезапно заменяющий прежний взгляд на природу новым. С другой стороны, это христианская вера, воплощенная в Церкви и ограниченная традицией как в своей терминологии, так и в своем объекте. Если нам позволят привести довольно грубое, но очень точно отражающее сущность явления сравнение, то можно сказать, что в результате контакта рождается новый вид познания, совершенно отличающийся от тех двух, которые мы упомянули выше, но получивший от них в наследство оболочку доктрины, включающую в себя цельное видение вселенной, причем данные для этого предоставляет наука, но основным объектом является возможно более полное понимание полученного через посредство веры христианского Откровения. В таком синтезе все исходит из веры и к ней же возвращается. Можно сказать, что этот синтез рождается из усилия, совершаемого верой и направленного на достижение /такого самопознания, какого она только способна достичь. Великий научный переворот является для нее только поводом для обновления этого синтеза, путем переосмысления новой картины вселенной, которую дает изменяющаяся наука, в духе неизменной христианской веры.