Философия Гарри Поттера: Если бы Аристотель учился в Хогвартсе

Несмотря на то, что этот рассказ — лишь поверхностная интерпретация истории о Гарри и его родителях, в нем Петунья обнажает мучающие ее ревность и зависть к своей одаренной необычайными талантами сестре. Основываясь на предвзятом отношении взрослой Петуньи к волшебству, можно предположить, что она не обсуждала эти проблемы ни с родителями, ни с друзьями. Она не размышляла о своих собственных талантах и достижениях, не задавалась вопросом, насколько ее самооценка зависит от сравнения с сестрой, не хотела разобраться в своих чувствах, даже не пытаясь понять их причины и значение. Петунья решила не утруждать себя этими проблемами: она полностью и безоговорочно подчинилась общественным нормам и условностям, воспринимая их как нравственный долг, как единственно правильный способ существования. Она стала считать магию и волшебство ненормальностью и чудачеством, а ее зависть и чувство собственной несостоятельности преобразовались в ненависть и презрение.

Примечательно, что самообман Петуньи распространяется за пределы ее отношения к магии. С момента нашего знакомства с этим персонажем мы видим ее глубочайшую уверенность в том, что «нет в мире мальчика лучше», чем ее чрезвычайно толстый, глупый и жестокий сын Дадли (ФК

). Одиннадцатилетний Дадли бьет Гарри в нос, периодически скандалит и не может прибавить два к тридцати семи — и всё это не вызывает у Петуньи ни малейшего раздражения (ФК). И хотя Дадли так толст, что не помещается на стуле, она беспокоится о том, что он недоедает в школе (ТК). Она объясняет плохие оценки своего сына тем, что учителя не понимают и не ценят его; отказывается верить, что он обижает других детей, говоря, что он «просто маленький непоседа» (УА

). И только «несколько остро подмеченных замечаний школьной медсестры» по поводу объемов Дадли, которые превышают все мыслимые размеры школьной формы, способны разрушить иллюзии Петуньи о том, что у Дадли «большие кости» и «немножко детского жирка», и заставить ее посадить сына на диету (КО). В течение всего следующего года Дадли каждый вечер терроризирует всех соседей, но Петунья продолжает уверять себя, что он «просто пьет чай по вечерам со своими маленькими друзьями» (ОФ

). Дадли с радостью пользуется слепотой своей матери. Однако при отсутствии воспитания и дисциплины предмет ее гордости и восторга никогда не станет кем-то, хотя бы отдаленно напоминающим приличного человека.

В отличие от самообмана Петуньи в отношении магии, иллюзии, касающиеся Дадли, не мотивированы психологической травмой или мучающими ее чувствами. Однако можно предположить, что основанный на эмоциях самообман о магии и волшебстве является почвой для самообмана о Дадли. К тому времени, когда родился Дадли, Петунья уже свыклась с тем, что объективные факты попадают во власть ее эмоций. Наблюдая за магическими способностями Лили, Петунья и думать не хотела о том, что магия — это всего лишь способ взаимодействия с реальным миром. Собственные зависть и страх не позволяли ей думать так. Физические, умственные и нравственные качества Дадли не соответствуют той абсолютной преданности, которую испытывает к нему Петунья, и ее мечте об идеальной семье. Итак, каждый раз, когда Петунья оказывается перед конфликтом между чувством и расчетом, она следует стереотипу, созданному подростковым самообманом о Лили, и выбирает расчет.

К тому времени, когда Дадли появился на свет, подростковые иллюзии Петуньи о магии превратили самообман в удобную и привычную стратегию уклонения от неприятных фактов. Ее умение отрицать очевидное, придумывать неуместные оправдания и подавлять свое естественное любопытство отточено до совершенства. Качества характера, навыки и умения для решения сложных проблем, судя по всему, либо деградировали, либо вовсе не смогли развиться. Ей не хватает силы духа, чтобы исследовать неприятные для нее вопросы, творческих способностей для решения проблем, чувства юмора, чтобы сохранять бодрость в самые тяжелые времена, уверенности в себе, чтобы выдержать осуждение других, близких друзей для поддержки, смелости признать свои ошибки и извлечь из них уроки и многого другого. В этом смысле самообман Петуньи по поводу магии делает признание правды о Дадли — или иной неприятной правды — делом чрезвычайно трудным.

Вся жизнь Петуньи Дурсль, полная самообмана, иллюстрирует то, как самообман постепенно становится привычным способом сокрытия истины. Допуская смешение чувств с фактами, самообман, кажущийся вполне невинным, может перерасти в разрушительную ложь. Если вместо воспитания честности человек будет развивать в себе технику самообмана, ему будет все сложнее справляться с жизненными трудностями. Одна из таких трудностей заключается в том, что сила привычки делает даже незначительный самообман опасным.

Четвертый урок