Философия культа

1 Кор. 11, 14—15: «Не самая ли природа учит вас, что если муж растит волосы, то это бесчестье для него, но если жена растит волосы, для нее это честь, так как волосы даны ей вместо покрывала?» Следовательно, в понятие о «естестве», природе, ή φύσις человека входит и понятие о бесчестии, ατιμία и о слове, δόξα. Иначе говоря, проявление культуры (стрижка волос) относится к естеству человека. Иначе говоря еще, культура—не против естества и даже не сверх естества, а в естестве—она φύσει, по естеству, разумеется—по естеству человеческому.

1919.III.4

4

Жертвенный нож, а потом и всякий нож по-латыни culter, cultri. Очевидно, слово это происходит от colo, cultus{1101}. Жертвенный нож—культовое орудие. Нож, вероятно, первоначально и был создан, как орудие культа, как литургическая принадлежность, и только впоследствии, омирщаясь, стал кухонным ножом; или, точнее, вообще не было кухни вне культа. Но характерна особенно тесная связь ножа, орудия жертвоприношения, с культом: культ есть жертва. Жрец—жертвоприноситель — закалающий. Culter—орудие культа...

1919.III.4

5

В службе на 2-ую неделю Вел<икого> Поста, в стихирах св<ятому> 1ригорию Паламе, отмечается, что он «согражданин» <Димитрию> Чудотворцу—разумеется <Димитрий> Мироточивый, Селунский, т. е. Солунский {1102}. Рассмотреть житие его, нет ли в нем чего характерного—солунского?

1919.V1.26

6                      

По житиям святых проследить, кто был солунянином или деятелем в Со л у ни.

1918.IX.15—16. Ночь

Псал<ом> 22 (в Правиле к св<ятому> прич<ащению>{1103}. Тема—горизонтальность, спокойные движения, моцартовский пейзаж, и даже еще более горизонтально. Инструментовка на m (Τ), по-славянски. №. Что означается Т.

Тема для работы:

Почитан<ие> Бож<ией> Матери—Культ. Запертые двери— царские двери. Молитва пред ними, как пред дверьми. Каждение их и отворение их. Догматики и царские двери. №.

1918.ΙΧ.16

Из Богослужебных заметок

«Херувимскую» петь напевом «Благообразный Иосиф»{1104}. Это наиболее подходит по смыслу и темпу и очень молитвенно звучит.

1919.II.23. Серг<иев> Πос<ад>

На днях мною был найден в одной из кладовых Лаврских механический орган с серией валов, причем на каждом вале помещено сразу по нескольку пиес. И замечательно, что на всех валах распределение пиес приблизительно одинаково—начиная от церковных песнопений к гимнам, а от гимнов, постепенно нисходя, до полек и мазурок. Валы эти—вероятно, конца XVIII или нач<ала> XIX в. Это меня навело на мысли: XVIII веку Церковь и все церковное было нужно; это был парад вечного празднества, это было начало всех дел;—церковность была моментом культуры, и мы ничего не поняли бы в XVIII в., если бы думали, что он весь вольтерианский; да и самое вольтерианство было борьбою не с Церковью, а <с> трансцендентностью, с самостоятельностью Церкви. Учреждение Синода, как органа светской власти, управляющего департаментом духовных дел, вполне гармонирует с валом органа, начинающегося «Ныне силы небесныя» и кончающегося полькой. Но в XVI—XVII вв. было иначе. Там, напротив, самая культура была лишь моментом в жизни церковной. И можно сказать, что если в XVIII в. «Ныне силы небесныя»{1105} открывали бал, то в XVII в. заздравницы заканчивали богослужение, разумея его как устав, как обиход, как обряд жизни. Но еще ранее было опять иначе. В XIV—XV веках и жизнь культурная, и жизнь церковная исходили из одного центра—из миропредставления мистического, из той глубины, где культура и Церковь зрятся в своем исходном единстве и не противополагаются друг другу. А далее, т. е. к XVII в., начинается отщепление их от мистического корня и потому—отщепление друг от друга, а отщепившись— вступают в борьбу, и каждая сторона старается уничтожить другую, вобрав ее в себя и растворив в себе, сперва Церковь культуру (XVI—XVII вв.), потом культура Церковь (XVII— XVIII вв.), в результате чего и то и другое, окончательно выветривая свое духовное, мистическое питание и содержание, и все же сохранили свое самоопределение и самоупор, памятуя о былой своей значительности.

XIX век ведет к «мистицизму», т. е. признанию, что Церковь есть только внешнее явление, и потому для внешнего, следовательно, пренебрегаемое и втайне презираемое, и потому требуется что-то другое, не Церковь. Церковь же, как только внешнее, противостоит только внешней культуре, но в то время как последняя оправдание свое имеет во внешнем же. Церкви. Церковь и культура стали соперничающими взаимо-отражающими сторонами жизни, из которых каждая признает себя реальностью, а другое—своим зеркальным мнимым отражением. Если полно одно, то пусто другое. Но т. к. выбор произволен, то сознание качается между двумя полюсами, из коих каждый оценивается как условный и произвольно установленный.

<См. также запись 1919.III.2 на с. 124 наст. изд.>

1919.Х. 15. Москва. «Губотднаробраз», ком. 14

Было бы очень хорошо написать

МЕСЯЦЕСЛОВ —