Философия уголовного права

Нетрудно видеть, что теория Лайстнера по своим выводам есть прямая противоположность теории Гейнце. Один выдвигает на первый план то представление, что преступное деяние есть отрешение от права и правового союза; другой – что оно есть вторжение в чужую сферу прав. Один видит сущность наказания именно в его выполнении; другой – в отвлеченном представлении о подчиненности преступника воле пострадавшего. По мнению одного, наказание налагается в интересах самого преступника для примирения его с обществом; по мнению другого, наказание не приносить преступнику ничего, кроме страданий. Один выводит право государства наказывать из необходимости государственного порядка для цивилизации; другой признает, что право наказания установляется ео ipso самым актом вторжения в чужую сферу и что, наоборот, государство по существу своему склонялось бы к прощению виновных, если бы тому не препятствовали соображения политики. Причина такого странного противоречия двух писателей, выходящих, по-видимому, от одного и того же основного воззрения, заключается в том, что каждый из них имеет в виду только одну, произвольно им избранную черту преступного деяния. Гейнце видит в преступном деянии лишь отрешение от права и правового союза; Лайстнер – лишь вторжение в сферу, подчиненную чужой воле. Оба эти представления могут быть, пожалуй, признаны верными: но ни одно из них в отдельности, ни оба они в совокупности не исчерпывают понятия преступного деяния и его содержания: оба они частичны, односторонни. Помимо такой односторонности, нельзя не заметить, что ни теория Гейнце, ни учение Лайстнера вовсе не доказывают того, что подлежит доказательству. В самом деле, Гейнце основывает право государства наказывать на двух положениях, которые сами нуждаются в доказательстве, а именно, что государственный строй безусловно необходим для выполнения высшего назначения человечества и что наказание есть единственное и безусловно необходимое средство для восстановления преступника в достоинстве полноправного члена правового союза. Гейнце утверждает, что только государство ведет человечество к совершенству; история же нам указывает на то, что есть особенный вид совершенства, существующий помимо государства, – стоит только вспомнить христианских праведников, достигших во внегосударственной жизни высшего нравственного совершенства, возможного на Земле. Лайстнер в качеств доказательства приводит именно то, что должно быть доказано: право наказания он основывает на том положении, что лицо, в сферу прав которого вторгнулся преступник, ео ipso получает право наложить на него руку; но ведь это-то и есть право наказания, это-то и должно быть доказано! Нигде также у Лайстнера не доказано, на чем основана передача пострадавшим лицом своего права наказывать государству.

Таким образом, мы приходим к заключению, что и новейшие попытки обосновать теоретически право наказания также мало достигли цели, как и прежние. Тем не менее, однако, все эти попытки не прошли бесследно для положительной науки: хотя вопрос и не разрешен, но выяснилось содержание исследуемого предмета и тем дана возможность установить некоторые положения, могущие служить отправными точками для дальнейших исследований. Теории абсолютные осветили одну сторону института наказания, именно, его отвлеченную сущность; теории относительные – другую – его формы и конкретное содержание. Творцы абсолютных теорий приняли исторически факт наказания в том виде, в каком он представлялся их глазам, то есть, что наказание, сколь бы разнообразно оно ни было по своему содержанию, всегда и везде, на всех ступенях развития человеческого общежития сопутствует преступному деянию в качестве его необходимого последствия – приняли этот факт за самостоятельный мировой закон, и все их стремления направились к построению философской теории для такого закона. Соответственно такой постановке вопроса содержание отдельных карательных мер, воздействие наказания на личность и т. п., все эти моменты являются для абсолютных теорий моментами вторичными, то есть такими, разрешение которых зависит от ответа на основной вопрос. Этот же основной вопрос есть следующий: где источник всего уголовного правосудия в целом, сообразно этому, что такое, осуществление какой идеи, проявление какого абсолюта есть это уголовное правосудие, представляющееся в мировой истории в форме постоянного, неуклонного наказания преступников? Наоборот, относительные теории сделали отправной точкой своих рассуждений именно содержание отдельных карательных средств и специальные цели отдельных форм наказания; к этим вопросам можно сказать почти исключительно сводятся все их рассуждения и исследования.