Финский излом. Революция и Гражданская война в Финляндии. 1917–1918 гг.

Доказательством этого может служить то, что финские коммунисты так и не провели широкой национализации хотя бы банковского сектора, хотя в «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа», принятой 3 (16) января 1918 г. и легшей в основу Конституции РСФСР, писалось: «Подтверждается переход всех банков в собственность рабоче-крестьянского государства как одно из условий освобождения трудящихся масс из-под ига капитала»[42]. Также не была отменена частная собственность на землю, хотя это было главным в программе российских большевиков, не было экспроприации собственности буржуазии, не было введено всеобщей мобилизации в Красную гвардию до марта 1918 года. Помимо этого красные финны так и не прибегли к революционному террору, хотя врагов у революции и саботажников было предостаточно. Еще Ленин писал: «Ни одно революционное правительство без смертной казни не обойдется, и весь вопрос в том, против какого класса направляется данным правительством оружие смертной казни»[43]. В то же время финские коммунисты отменили смертную казнь, многих контрреволюционеров освобождали под честное слово, а революционные суды были ограничены в плане применения наказаний. Э. Торниайнен писал, что «революционные суды не действовали по отношению к контрреволюционной буржуазии со всей той строгостью, которая вызывалась условиями революционной борьбы. <…> Это обуславливалось вообще недостатком революционной энергии и революционного опыта у руководящих органов»[44]. Помимо этого весьма странным кажется нежелание СНУ получить наименование «Финляндской социалистической республики» при подписании договора с Советской Россией.

Несоциалистическую политику СНУ отмечают и сами финские красные, и историки. Финляндский историк С. Хентиля в книге «Политическая история Финляндии. 1809—2009» писал: «Вожди красной Финляндии стремились не к диктатуре пролетариата, как то предполагало ленинское учение о государстве, но к парламентской демократии, основывающейся на принципе национального суверенитета»[45]. Сами финские коммунисты признавали ошибки в проводимой ими политике и открыто о них говорили. Э. Торниайнен писал, что «финляндский рабочий класс старался в своей революции держаться в рамках демократизма, но в то же время проявлял некоторые тенденции к ограничению власти капитала». Далее он писал, что «излишнее увлечение этой деятельностью (законодательной. – Д. П.) в ущерб организации самой революционной борьбы и послужило отчасти причиной поражения финляндской революции». ЦК КПФ в 1958 г. писал, что «рабочая революция в Финляндии по своему характеру была социалистической, хотя у революционного правительства в начале борьбы и не было ясной социалистической программы»[46]. Как отмечал И. Сюкияйнен, «Социал-демократическая партия Финляндии стремилась к социализму не через революцию, а путем парламентской борьбы, надеясь на этом пути избежать социалистической революции»[47].

Чем же объяснялось, что финские коммунисты, придя к власти, проводили несоциалистическую политику? Выше уже писалось, что свою роль сыграло то, что финские красные не были знакомы с теорией ленинизма, отчего и упустили крайне выгодный момент для свершения революции в ноябре 1917 г. Как писал И. Сюкияйнен: «Однако финляндская социал-демократия держалась обособленно, ничего не делала для того, чтобы сблизиться с большевиками, хотя к этому имелись большие возможности. Считая, что принципиальные расхождения между большевиками и меньшевиками имеют отношение только к русскому революционному движению, финляндские социал-демократы не делали даже попыток усвоить то новое, что вносил В. И. Ленин в марксистскую теорию»[48]. В обращении ЦК КПФ к 40-летию финляндской революции отмечалось: «Особенно отрицательным явлением были слабый теоретический уровень партии и ее руководителей, отсталость в разработке принципиальных вопросов рабочего движения и революционной борьбы…

Теоретическая отсталость партии явилась причиной того, что она не шла целеустремленно к социалистической революции, а втягивалась в нее вместе с развитием хода событий»[49]. Э. Торниайнен пытался объяснить это тем, что принятие конституции было бы высшей стадией развития буржуазного демократизма, за которой следовала уже социалистическая диктатура пролетариата. Но это похоже скорее на отговорку, нежели на объяснение реальных причин несоциалистической политики СНУ. По мнению автора, это может быть объяснено стремлением СНУ подготовить почву для плодотворного сотрудничества со странами Антанты.

Дело в том, что единственным союзником революционной Финляндии была Советская Россия, существование которой было под угрозой – в любой момент власть в России могли захватить белые. Поэтому СНУ, вероятно, предполагал возможность ниспровержения Ленина в России и соответственно потери главного союзника. В таком случаем необходимо было искать нового союзника.