Физ-культура? Физкульт-ура?

Но в нашей стране эти три мировых праздника спорта, равно как и несколько последующих, прошли как бы незамеченными, ибо в это время мы ориентировались не на спорт высших достижений, а на его массовое развитие. Сейчас уже забыто созданное по инициативе комсомола общество с милым названием «Муравей», в двадцатые-тридцатые годы популярное в городах и весях страны. (Только в Москве насчитывалось 180 кружков «Муравья», где ребята своими силами благоустраивали спортплощадки, осваивали правила спортивных игр, знакомились с основами спортивной гигиены). При заводах, фабриках появлялись физкультурные ячейки. В 1930 году в СССР ввели Всесоюзный физкультурный комплекс «Готов к труду и обороне СССР», в 1936 году ВЦСПС принял решение об организации 64 спортивных обществ профсоюзов, с мощной материально-технической базой, которые вскоре объединили около 50 млн. человек. В институтах, школах, на заводах появились финансовые средства, которые могли быть истрачены лишь по целевому направлению: на физическое оздоровление людей.

Хорошо ли такое «кураторство» физической культуры и спорта со стороны государства? Не просто хорошо, а прекрасно! Пробудить у миллионов людей интерес к стадионам, а главное, дать им возможность испробовать свои силы, повернуть свою энергию на пользу обществу и собственному здоровью, сделать спорт праздником миллионов – кто же не подпишется под такими задачами?!

Знай барон де Кубертен получше о спортивной политике страны Советов – он бы, безусловно, пришел в восторг. Здесь на спортивные площадки выходили действительно профессора, металлурги, студенты, колхозники, на спартакиадах разных уровней соперничали тоже отнюдь не профессионалы… Ведь сам Кубертен неоднократно говорил, что профессиональный спорт несовместим с олимпийским движением, что задача олимпиад прежде всего воспитывать и делать лучше общества, а не бить рекорды…

Но это не цель моей книги – противопоставлять профессионализм и любительство, искать плюсы и минусы в этих направлениях спортивной жизни планеты. Сия тема, безусловно, важная, заслуживает отдельных трудов, только давайте продолжим разговор и поразмышляем на тему тоже далеко не второстепенную – построении нравственных, моральных отношений между политической властью и спортивными институтами. А если сформулировать проблему короче и четче, поговорим о двойных стандартах в этом направлении.

Одно слышится, другое пишется

Знаете ли вы, что, даже несмотря на спортивную блокаду советского государства, наших футболистов все же приглашали принять участие в Олимпийских играх 1924 года во Франции? Мы сказали гордое нет, и объяснили это так: с буржуями не играем. Другое дело – откликнуться на приглашение рабочих команд зарубежья, какой по сути является и наша команда…

Это мы, повторю, объясняли так. На самом же деле всё было несколько иначе. Вот факты, о которых я уже упоминал в предыдущей своей книге («Больше чем футбол», 2013 г.) и которые как нельзя кстати укладываются в канву этой. Из Горького в Иваново приезжают футбольные селекционеры и в открытую говорят двум футболистам, Метлину и Бобылёву: переезжайте в наш город, работать не будете, ваше дело лишь играть в футбол, зарплата четыреста рублей (это был оклад опытного инженера со всеми надбавками), плюс командировочные, плюс ежегодная путевка в престижный дом отдыха. В «Спартаке» из Донецка футболисты значились студентами, получая «стипендию» в 300 рублей, в ростовском «Буревестнике» спортсменов оформляли на должности комендантов, секретарей, инструкторов, воронежская команда установила таксу за участие в товарищеских играх. Бакинская команда ДКА (Дом Красной Армии), за которую, как следует из названия, должны были играть люди в погонах, устроила коммерческое турне и откликалась на те предложения, где больше платили…

Такими были наши «рабочие» и «армейские» команды уже в тридцатые годы прошлого века, когда, казалось бы, малейшее нарушение закона грозило весьма серьезными наказаниями. И ведь «верхи» знали, что творится в спорте, но до поры до времени на удивление мягко реагировали на это.