Флот Римской империи

Правовой статус и действительная репутация, естественно, не всегда совпадают. Моряки итальянских флотов никогда не были рабами, но были перегринами более длительное время, чем солдаты вспомогательных войск. Они стояли намного ниже в военной иерархии по сравнению с легионерами и, отчасти, военнослужащими вспомогательных войск. По крайней мере, в рамках самой системы Августа. Надписи выявляют людей, которые лишь по случаю прибегали к длинным эпитафиям и ограничивались только краткими посвящениями. Папирусы же показывают, что одни были грамотными, другие нет. Это была группа, представленная средним и нижним слоем населения провинций, представители которого могли сказать вместе с Л. Требием: «Я родился в глубокой нищете». Однако их темнота просветлялась тем, что они служили кесарю-самодержцу и Риму.[252]

§ 2. Служба

В широком смысле обсуждение каждодневной жизни и службы моряков можно считать исследованием культурных перемен: ибо группы провинциальной молодежи, поколение за поколением, каждый год поступали на службу во флот, чтобы десятилетиями позднее явиться римскими гражданами, которые восприняли городскую цивилизацию Средиземноморья. Этот процесс романизации, присущий в общих чертах всем видам вооруженных сил, приобретает во флоте особенно любопытный характер.[253] Набор по призыву или в добровольном порядке создавал на каждом судне микрокосм, экипаж, гораздо более различающийся в этническом отношении, чем любое другое армейское подразделение. Тем не менее все новобранцы воспринимали как минимум внешне романскую культуру. Особенно примечательно то, что даже уроженцы эллинизированного Востока стремились избавиться от своих греческих манер в Мизенуме и Равенне. Естественное разграничение сфер самостоятельного исследования, вскрывающего конкретные черты мощного прозелитизма римской культуры, которому содействовало давление государства и благоприятная окружающая среда, редко обнаруживается где-нибудь еще. И хотя неизбежно недостает материала для иллюстрации нюансов всего процесса, точного обозначения его положительных результатов в нематериальных аспектах, можно воспроизвести тем не менее содержательную картину из огромной массы кратких могильных надписей.

Происхождение моряков

Делая выводы из таблицы, составленной на основе эпиграфических источников, следует учитывать ограниченность образцов и значение случайности. Однако можно отметить, что доказательства, добытые подсчетом надписей в трех эпиграфических corpora (перечнях) Ферреро, почти совпадают с теми, что были извлечены из изучения отнюдь не малочисленного количества надписей, обнаруженных между 1899 и 1940 годами. Моряки и младшие офицеры до триерархов, не включая их, смешиваются в этих цифрах. В морских надписях трудно как определить просто по имени этническое происхождение моряка, так и установить дату появления каменной плиты. Соответственно, я был сдержан в подходе к таблице в обоих отношениях. В частности, я поместил перед 71 годом или после 211-го только те камни, которые прямо указывают на такую дату.

Таблица предлагает широкое разнообразие мест происхождения моряков. Их объединяло, очевидно, отсутствие римского гражданства, необходимая предпосылка для службы, которая строго выдерживалась в последние века республики. Ко времени сражения при Акции традиция была еще слишком прочной, чтобы ее изменить, и Август в любом случае предназначал своих граждан для легионов. В большинстве случаев отсутствие римского гражданства подразумевало недостаток романской культуры. Надписи показывают, что большинство новобранцев приходило из сельских или малоурбанизированных областей. Итальянцы, представленные в таблице за период с 71 по 211 год, были либо сыновьями моряков, которые родились и были зачислены, пока их отцы еще служили, либо прибыли из областей, население которых еще не получило римского гражданства, как это было с моряком из Камунни на севере Италии.[254] Греки, скорее всего, говорили на своем языке и, возможно, прибывали с берегов Леванта. Африканские моряки происходили, вероятно, из Мавретании (современный север Марокко и Алжира) и менее романизированных внутренних областей континента. Ахайя, Нарбонская Галлия, Сицилия, Македония и Бетика (юг Испании), насколько мы знаем, не дали итальянским флотам ни одного моряка. Эти области, которые располагались между территориями, где римское гражданство наиболее распространилось в период ранней империи, были либо освобождены большей частью от военной повинности, либо поставляли солдат в легионы в рамках системы набора Августа. Им случалось также быть сенаторскими провинциями, но это менее существенный фактор дифференциации. Можно отметить также, что те провинции и районы, которые поставляли в больших количествах солдат вспомогательных войск или новобранцев в легионы, такие как Галатия, Реция, Три Галлии (Нарбонская, Лугдунская и Аквитания) и Испания, во флот давали мало людей.