Флот Римской империи

equidem existimo in eius modi regione atque provincia [i. e., Asia] quae mari cincta, portibus distincta, insulis circumdata esset, non solum praesidii sed etiam ornandi imperii causa navigandum fuisse

«Со своей стороны я полагаю, что, находясь в такой стране и провинции (то есть Азии), окруженной морем, изобилующей гаванями, опоясанной островами, следовало выходить в море не только с целью защиты, но и для прославления нашей державы».[376]

Для обоснования предположения можно заметить, что из административной столицы Азии, Эфеса, исходят не только надписи о сирийском триерархе и официальном Мизенском писце, но также фрагмент, надписанный «praef class».[377]

Следует рассмотреть также местные эскадры Эгейского моря, поскольку города этого региона, которые внесли столь большой вклад в военно-морскую мощь поздней республики, не потеряли сразу же или насовсем традиции морской доблести. В самом деле, после битвы при Акции большинство из них было истощено, и содержание боевых кораблей казалось скорее тяжелым бременем, чем привилегией. Не проявляли при Августе римские власти особой заинтересованности в их услугах, раз имперский флот обеспечил мир на морях. Однако несколько союзников Рима продолжали держать по нескольку кораблей по собственной воле или в ожидании соглашений с Римом. Ликийская лига, видимо, имела своего наварха или флотоводца, пока не была поглощена империей при Клавдии.[378] Символические услуги Родоса прекратились, возможно, тогда, когда при Тите город, не имея свободы, еще должен был ее добиваться. В это время Дион Хризостом напомнил родосцам, что прежде они владели флотом, а сейчас (при Тите) «вы ежегодно ходите в Коринф на одном-двух беспалубных кораблях». Этот поразительный факт подтверждается многочисленными родосскими надписями того периода, упоминающими triemioliae (триемиолии) Euandria Sebasta, Eirena Sebasta и Polias.[379] Задачи этих судов не были сложными – вероятно, они возили уполномоченных лиц встречать проконсула Ахайи.[380] А смутные воспоминания о поддержке с моря, которую Родос оказывал Риму со времени Антиоха III, постепенно забывались. Освободившись впервые в истории от угрозы пиратства и вторжений, города бассейна Эгейского моря посвятили себя целиком коммерческому судоходству, ибо имперский флот даже не требовал рекрутов из региона. Тем не менее регион Эгейского моря и Финикия остались главным резервуаром морского опыта в империи, и в тревожные дни периода между правлением императоров Галлиена (р. в 218, правил в 253–268) и Константина (р. ок. 285, правил в 306–337) их опыт вновь востребовался.[381]

§ 3. Мавретанские корабли

Система Августа, который поручил Сирийскому и Александрийскому флотам патрулирование восточных морей, недолго сохраняла свою первозданную ясность. В правление Веспасиана имперский вольноотпущенник командовал либурной Nilus Александрийского флота, имевшей стоянку далеко на западе в Цезарее Мавретанской (ныне город Шершель западнее города Алжир), а столетием с лишком позже две восточные провинциальные эскадры скооперировались, чтобы образовать флот в этой бухте.[382] Хотя первые четкие свидетельства такого взаимодействия относятся ко II столетию, каждый флот, вероятно, послал отряд кораблей, когда сформировалась эскадра.[383]