Формула Бога

— Да нет же, конечно нет! Но то, что я считаю, не имеет никакого значения. Так устроено это общество, и не в моих силах что-либо изменить, — в задумчивости заметила Ариана. — Ведь ислам — это синоним гостеприимства, великодушия, уважения к старшим, почитания семейных и общинных ценностей. Здесь женщина самореализуется как супруга и мать, у нее своя определенная роль, и все ясно. — Она пожала плечами. — Но если кому-то хочется чего-то большего… тогда… наступает разочарование…

Оба помолчали.

— Вы раскаиваетесь?

— В чем?

— Что вернулись.

— Я люблю свою землю. Здесь моя семья. Вы обратили внимание, какие у нас замечательные люди? Там, за границей, о нас сложилось представление, будто все мы — банда оголтелых фанатиков, которые только и делают, что жгут американские флаги, скандируют антизападные лозунги и палят в воздух из «Калашниковых». На самом деле это далеко не так. — Ее губы тронула улыбка. — Мы даже пьем «кока-колу».

— Я заметил. Но вы не ответили на мой вопрос.

— На какой?

— Вы сами знаете. Не сожалеете ли вы, что вернулись в Иран?

Иранка глубоко вздохнула.

— Не знаю, — наконец вымолвила она. — Я в состоянии поиска.

— Поиска чего?

— Не знаю. — И вновь она пожала плечами. — Думаю… Я ищу смысл.

— Смысл?

— Да. Смысл, чтобы наполнить им свою жизнь. Я чувствую себя потерянной, остановившейся на пол-пути между Парижем и Исфаханом, на ничейной земле, в неведомом отечестве, не Франции, и не Иране, не в Европе и не в Азии, а одновременно и там и там. Я не нашла еще своего места.

Темнокожий официант-турок с едва уловимыми монголоидными чертами появился в тот миг у их столика, неся на подносе ужин. Перед Арианой он поставил «мирза-гасеми», перед Томашем — «броке», затем наполнил их бокалы напитком «аб-португал», то есть апельсиновым соком. Его они выбрали в честь родины гостя: в конце концов, не всякая страна на языке фарси звучит как название сочного фрукта! За окном уже царила темнота, вдали в ней мерцало уходящее за горизонт море огней. Ночной Тегеран, переливающийся и искрящийся светом, напоминал огромную рождественскую елку.

— Томаш, — негромко сказала Ариана, наслаждаясь соком, — мне нравится с вами разговаривать.

Португалец улыбнулся.

— Спасибо, Ариана. Спасибо, что вы назвали меня Томашем.

VII

Здание — массивный бетонный блок за высокой глухой стеной, обвитой поверху колючей проволокой, напоминало монстра, притаившегося в пышной листве акаций на одной из неприметных улочек Тегерана. Водитель опустил стекло и сказал что-то вооруженному охраннику. Тот, наклонившись к окну машины, быстро осмотрел салон, лица сидевших на заднем сиденьи Арианы и Томаша и вернулся в будку. Шлагбаум поднялся, и машина, въехав во двор, остановилась под сенью раскидистого кустарника.

— Вы здесь работаете? — спросил Томаш, обозревая серое здание.

— Да, — ответила иранка. — Это — Министерство науки, исследований и технологий.

Первым делом приезжему требовалось зарегистрироваться и получить карточку, обеспечивавшую допуск в министерство сроком на один месяц. Процесс этот оказался затяжным. Занимавшиеся оформлением клерки все время мило улыбались и с церемонной любезностью, порой доходившей до абсурда, выказывали Томашу свое уважение и симпатию, что, впрочем, не помешало им заставить португальца заполнить множество анкет и формуляров.

Сразу после получения удостоверения Томаша отвели на третий этаж и представили директору департамента специальных проектов — низкорослому сухонькому человеку с маленькими темными глазами и острой седеющей бородкой.

— С агой Мозаффаром Джалили, — знакомя их, сообщила Ариана, — мы сотрудничаем в этом… ну, в общем… проекте.

— Sob bekheir, — поздоровался иранец, расплывшись в улыбке.

— Добрый день, — ответил Томаш. — Вы координируете проект?

Джалили сделал неопределенный жест рукой.

— Формально да. — Он бросил взгляд на Ариану. — Но в практическом плане всеми работами руководит ханум Пакраван. Она обладает для этого… так сказать… необходимой квалификацией, а я ограничиваюсь тем, что обеспечиваю ей тыловую поддержку. Господин министр, как вам, должно быть, известно, рассматривает данный проект как имеющий большую научную ценность. В связи с этим он распорядился, чтобы работы осуществлялись без каких бы то ни было проволочек и велись под началом ханум Пакраван.

Португалец посмотрел поочередно на Ариану и Джалили.

— Отлично. В таком случае — за дело, да?

— Вы уже хотите приступить? — удивилась Ариана. — Не желаете сначала выпить чая?

— Нет-нет, — потирая руки, ответил Томаш. — Я позавтракал в гостинице. И уже настроился на работу. Мне не терпится увидеть рукопись собственными глазами.

— Очень хорошо, — согласилась иранка. — Пойдемте.