Формула Бога

Войдя в просторный, со вкусом обставленный номер, Томаш бросил рюкзак на пол, подошел к окну и принялся рассматривать Тегеран. Доминантой иранской столицы были безликие современные высотки и элегантные минареты среди ничем не примечательных малоэтажных строений. Вдали, словно задремавший исполин — защитник города, простирались горы Эльбруса; снега на вершинах блестели и переливались подобно гигантскому колье из драгоценных камней, выложенному на монументальной витрине.

Португалец присел на кровать и стал изучать рекламный буклет, в котором перечислялись эксклюзивные услуги «Симорга». Среди главных предложений клиентам фигурировали гидромассажные ванны, фитнес-зал и бассейн с посменным расписанием — для мужчин и женщин отдельно. Томаш нагнулся и открыл дверцу минибара. Там стояли бутылки с минеральной водой и прохладительными напитками, включая «кока-колу». Но что его по-настоящему обрадовало, так это вид запотевшей, покрытой каплями ледяной воды банки пива марки «Delster». Он быстро открыл банку, хлебнул и от неожиданности чуть не выплюнул на пол жидкость, по вкусу напоминавшую яблочный нектар. И, как и следовало ожидать, не содержащую в себе ни грамма алкоголя.

В это мгновение зазвонил телефон.

— Алло! — сняв трубку, произнес Томаш.

— Добрый день! — сказал мужской голос. — Профессор Томаш Норонья?

— Да.

— Как вам нравится в Иране?

— Что?

— Как вам нравится в Иране?

— А, — дошло до Томаша. — Ну… я собираюсь здесь много чего купить.

— Very well, — в голосе невидимого собеседника, услышавшего условную фразу, чувствовалось удовлетворение. — Мы увидимся с вами завтра?

— Если смогу.

— У меня есть для вас отличные ковры.

— Да-да, понимаю.

— И по хорошей цене.

— Добро.

— Я буду вас ждать.

Раздался «клик», и связь прервалась.

Еще какое-то время Томаш продолжал держать телефонную трубку в руке и, глядя на нее, восстанавливал в памяти только что состоявшийся разговор. Незнакомец говорил по-английски с сильным местным акцентом. «Несомненно, он иранец. И это разумно, — размышлял историк, слегка покачивая головой. — Да, это разумно, что резидент ЦРУ в Тегеране — иранец».

Выйдя из лифта в холл гостиницы, Томаш сразу увидел Ариану, которая ждала его, сидя на диване. На столике перед ней, рядом с большой вазой стояла чашка с травяным чаем. Иранка была в другом хиджабе, в просторных, струящихся вокруг ее длинных ног шальварах и шелковой накидке, скрадывавшей округлые линии тела.

На этот раз по улицам Тегерана они ехали не на такси. Машину вел молчаливый, коротко стриженный мужчина в кепке. По пути Ариана рассказывала, что проспект Валиаср, на котором располагалась гостиница Томаша, протянулся в длину на двадцать километров. Эта артерия начиналась на юге города, где ютится беднота, проходила через зажиточные северные районы и заканчивалась практически у Эльбурса. Валиаср, по ее словам, представлял собой ось, вокруг которой вращался современный Тегеран, — средоточие модных кафе, роскошных ресторанов и зданий дипломатических представительств.

Некоторое время они ехали по городу, пока не достигли первых отрогов гор. Оказавшись на горной дороге, машина въехала в ландшафтный парк, осененный кронами высоких деревьев. Позади вздымалась крутая стена Эльбурса, впереди расстилался как на ладони сотворенный из бетона человеческий муравейник Тегерана, подсвечиваемый справа ярко-оранжевым предзакатным солнцем.

Они вышли из машины, и Ариана повела Томаша к строению с широченными окнами и открытой верандой. Это был турецкий ресторан. Им предложили столик у окна, с прекрасным видом на Тегеран. Иранка заказала вегетарианское блюдо «мирза-гасеми», а гостю предложила взять «броке», что Томаш и сделал, ибо и сам хотел отведать это кушанье из рубленого мяса с картофелем и овощами.

— Вам не мешает это покрывало на голове? — поинтересовался португалец, пока они ждали, когда им принесут еду.

— Хиджаб?

— Да. Он вам не мешает?

— Нет, это дело привычки.

— Но для человека, который учился в Париже и привык к западным нравам, это, должно быть, не так просто…

Лицо Арианы приобрело вопросительное выражение.

— Откуда вам известно, что я училась в Париже?

От сознания непростительного прокола глаза Томаша наполнились ужасом. Ведь эту информацию сообщил ему Дон Снайдер, а значит, демонстрировать свою осведомленность ему, конечно, не следовало.

— Уф… откуда же… — бормотал он, лихорадочно соображая, как выпутаться из затруднительного положения. — Наверно… ну да, точно! Мне рассказали об этом в посольстве… Уф-ф-ф… в вашем посольстве в Лиссабоне.

— Вот как? — удивилась иранка. — Наши дипломаты, как я погляжу, несдержаны на язык…

Португалец через силу улыбнулся.

— Они… они очень милые. Знаете, я упомянул вас в беседе, и они мне о вас рассказали.

Ариана вздохнула.

— Да, я действительно училась в Париже.

— Почему же вы вернулись?