Читаем Французская кухня в России и русской литературе полностью

РАГУ (ragoût) — французское блюдо из кусочков тушеного мяса, рыбы, птицы, овощей или грибов, как правило, в густом соусе. Ла Варенн первый во французской кулинарии ввел гастрономический термин — ragoût, который происходит от старофранцузского глагола ragoûter — «усиливать вкус». В 1668 году Ла Варенн даже издал книгу «Школа рагу, или Шедевр повара, кондитера и конфитюрье» («L’École des ragoûts ou le Chef-d’oeuvre du cuisinier, du patissier et du confiturier»), которая, в целом, повторяет рецепты его предыдущих книг. Но, как ни странно, в этой книге нет ни одного рецепта с названием «рагу». Термин «рагу» (в старофранцузском написании — ragoust) у Ла Варенна встречается один раз в его главном сочинении «Le Cuisinier François» в рецепте блюда под названием carbonade ou grillade (карбонад или гриллад). Это зажаренные с луком кусочки мелкой птицы. В заключение этого рецепта автор пишет: «on peut servir ce ragoust avec une sausse douce» — «можно сервировать это рагу со сладким соусом»

[691]. Тем не менее термин «рагу» стремительно вошел во французскую кулинарию и встречается уже в книге современника Ла Варенна — Пьера де Луна, который его широко использует, начиная от cerf en ragoust (рагу из оленя) до ragoust d’huistres (рагу из устриц). Рецепты рагу у де Луна встречаются на протяжении всей книги[692]. Рагу занимает видное место во французской кулинарии и далее, вплоть до начала XX века присутствуя во всех кулинарных книгах, включая работу Огюста Эскофье.

РУЛЕТ (roulette) — кулинарное изделие в виде скрученного пласта теста, мяса или другого продукта, с начинкой и без, происходит от французского глагола rouler

— «свертывать». Но во Франции это изделие называется roulade[693], а roulette — это «колесико». Впрочем, термин roulette один раз использовал Ла Варенн[694] в рецепте омлета и дважды Эскофье («à la roulette»)
[695].

САЛАТ (salade) — если в русской традиции салат представляет собой закуску, то согласно ритуалу французского обеда салат, состоящий из свежих трав, как правило, с винным соусом подают после главного блюда для «оптимизации пищеварения». Французский термин salade происходит от латинского причастия прошедшего времени от глагола salare (солить): блюдо herba salata (соленые травы) было распространено в Римской империи. Из латинского происходит и схожее по звучанию итальянское название блюда — insalata

, однако все же в русский язык вошло именно французское название. Особое распространение салаты во французской кулинарии получают в XVII веке, как это видно в книге Ла Варенна, в которой салатам посвящена целая глава[696]. При этом салаты во Франции стали популярны значительно раньше. Так, например, французский писатель позднего Средневековья Антуан де Ла Саль между 1450 и 1456 годами написал педагогический трактат, в котором, в том числе, описал требования, предъявляемые к рыцарю. Он назвал свой трактат «La Salade» («Салат»), объяснив такое неординарное название тем, что «в салат кладут много хороших трав», а у него в книге, по-видимому, много хороших рассказов[697].

СИРОП (sirop) — концентрированный сахарный раствор во фруктовом или ягодном соке. Французы позаимствовали его название из арабского языка, в котором он называется «шараб». Сироп, так же, как и сахар, завоевали для Европы крестоносцы. У Ла Варенна много рецептов «освежающих сиропов»[698], далее рецепты сиропов встречаются в начале XVIII века в книге Франсуа Массьяло, посвященной конфитюрам, ликёрам и фруктам[699].

СОСИСКИ (saucisses) — это французское название происходит от латинского прилагательного «salsus» — «соленый» и на старофранцузском языке писалось в более близком к исходному латинскому слову виде — «saulsisse». Во французской кулинарии сосиски появляются уже в эпоху Средневековья в книге «Le Ménagier de Paris», в которой приведен рецепт первой французской сосиски 1393 года:

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Очерки по русской литературной и музыкальной культуре
Очерки по русской литературной и музыкальной культуре

В эту книгу вошли статьи и рецензии, написанные на протяжении тридцати лет (1988-2019) и тесно связанные друг с другом тремя сквозными темами. Первая тема – широкое восприятие идей Михаила Бахтина в области этики, теории диалога, истории и теории культуры; вторая – применение бахтинских принципов «перестановки» в последующей музыкализации русской классической литературы; и третья – творческое (или вольное) прочтение произведений одного мэтра литературы другим, значительно более позднее по времени: Толстой читает Шекспира, Набоков – Пушкина, Кржижановский – Шекспира и Бернарда Шоу. Великие писатели, как и великие композиторы, впитывают и преображают величие прошлого в нечто новое. Именно этому виду деятельности и посвящена книга К. Эмерсон.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Кэрил Эмерсон

Литературоведение / Учебная и научная литература / Образование и наука