Фристайл. Сборник повестей

В сентябре Никите исполнилось сорок пять лет, а отцу в том же месяце — семьдесят. Отмечали двойную круглую дату по традиции в доме у тёщи, в узком семейном кругу. Михаил был в какой-то дальней командировке, а без него отмечать любое событие было неинтересно. Отложили встречу с друзьями на ноябрь, когда и другу исполнится те же сорок пять. Посторонних людей приглашать не хотелось, было славно побыть только с самыми близкими людьми. Тёща славилась умением выпечки изумительно вкусных пирогов — с капустой, с печёнкой и всевозможных сладких, Вера умела ещё со студенческих лет готовить изысканные салаты, по выражению Никиты, «из сапога», отец — великолепное жаркое, а ещё вкуснее у него получалась запечённая утка с яблоками… Димка уплетал всё подряд — утку, сладкие пироги вперемежку с острыми салатами, и всё в таком количестве, что родители стали опасаться за его здоровье. Когда все насытились, и Димка убежал к своим приятелям, отец с сыном вышли на крыльцо. Оба не курили, просто уселись плечом к плечу на чисто вымытых дождём ступенях и долго молчали. Было довольно тепло, тихо, но осенняя темнота уже опустилась во двор. Тёща щёлкнула выключателем в сенях — зажегся свет над крыльцом, и на яркий светильник сразу налетели ночные мотыльки.

— Я хочу тебе отдать свою машину, Никита. — Сказал неуверенно отец. — Пожалуйста, не отказывайся. Это не ахти какой дорогой подарок, она ведь уже несколько лет пробегала. Я куплю себе новую, а эта вам пригодится. Она удобная, вот увидишь…

Никита растерялся. Долго молчал, не зная, что сказать. Он не привык к таким подаркам, было как-то неловко. Но отказываться тоже не решался, не желая обидеть отца.

— Спасибо… — Наконец, выдавил он. — Спасибо не только от меня, но и от Веры, и от Димки тоже.

— Ну, и славно… — обрадовался отец. — Завтра сходим к вашим нотариусам, оформим дарственную.

Казалось, жизнь налаживается.

И вдруг разразилась катастрофа. Запылал Китай. Потом начался «пожар» в Европе. Поверили не сразу, а когда поверили — пришли в ужас. Страна погружалась в пандемию со здравоохранением, разгромленным оптимизацией, с повально закрытыми инфекционными больницами, сокращёнными ставками инфекционистов и эпидемиологов. Количество заболевших увеличивалось в геометрической прогрессии. Министерство здравоохранения издавало приказы за приказами и через неделю половину их отменяло. На первом этаже ЦРБ вместо закрытого терапевтического срочно развернули инфекционное отделение, при входе в которое кое-как устроили санпропускник. Приказом министерства дерматологи, психиатры, и даже стоматологи срочно превращались в инфекционистов. «По производственной необходимости», как указывалось в приказах, на неопределённое время.

Белокурая дама, столь успешно развалившая отечественное здравоохранение, теперь была на руководящих ролях в правительстве, ежедневно мелькала на телевизионном экране, докладывая об успешной борьбе с пандемией. Она и не подумала извиниться и покаяться, лишь небрежно произнесла в каком-то телеинтервью, что реформы в здравоохранении прошли неудачно, в чём виноваты местные руководители — перестарались… А сколько людей после этих реформ умерло, не дождавшись медицинской помощи, сколько судеб медиков было загублено — кто-нибудь посчитал?! Но злиться на руководство бессмысленно и некогда, надо было лечить больных в тех условиях, которые были на данный момент. А возможности в больнице были минимальными. Не хватало кислорода (тоже результат оптимизации), единственный старенький аппарат ИВЛ находился в больничной реанимации, и был постоянно в работе: больных с инфарктом или инсультом меньше не стало. Особо тяжёлых коронавирусных больных первое время отправляли в Вологду, но там больница была тоже «не резиновая», вскоре стали отказывать. Медики сравнивали себя с чернобыльцами-ликвидаторами. При ближайшем рассмотрении было много общего.

Скорая привозила в больницу «острых» хирургических и сосудистых больных, но без всякой гарантии на отсутствие у них инфекции. В родильное отделение поступила роженица, больная ковидом, и заразила не только соседок по палате, но и половину персонала. Вера заболела одной из первых. Но отделалась относительно легко. Повально болели сотрудники больницы, фельдшера скорой. Персонала катастрофически не хватало. Новый главврач, конечно, влип, что называется — по уши, вертелся, как уж на сковородке. На «пятиминутке» на вопрос терапевтов, какой диагноз ставить заболевшим сотрудникам, ответил, глядя куда-то в бок:

— Какой ковид?! Какие тесты?! Забудьте! Ставьте грипп или ОРВИ, давайте больничный сразу на две недели. Если надо — продлевайте…

Врачи поняли, что главный получил неофициальное распоряжение: медикам диагноз коронавируса не ставить.