Фристайл. Сборник повестей

— Ну, вот. — Усмехнувшись, продолжила Старуха. — Осталось только представить Вас, Сергей и Вас, Светлана. Это — мои риэлтеры. Правда, договор я с ними, слава Богу, так и не подписала, хотя за горло вы, мои дорогие, меня крепко держали целых три года. — Она устала от собственного длинного монолога и, откашлявшись, закончила. — Поскольку эта девушка будет теперь выполнять всю работу по дому, то я более ни в чьих услугах не нуждаюсь. Пенсия моя, как вам известно, немалая, при моём полупостельном режиме на жизнь мне с лихвой хватает, и потому наши с вами столь длительные переговоры заканчиваются сегодняшним славным днём.

Старуха с большим трудом договорила эту длинную и витиеватую фразу, и, переведя дух, победно взглянула на своих незваных гостей.

Мужчина так резко встал, что опрокинул стул. Он с такой силой, пнул его ногой, что стул отлетел в сторону и ударился ножкой о шкаф.

— Какого чёрта Вы нас столько времени за нос водили?! Пошли, Светлана!

Старуха так рассердилась, что голос её прозвучал неожиданно громко и безапелляционно.

— А ну, молчать! В моём доме священник, так что придержите язык, молодой человек.

Но потом она вдруг рассмеялась сухим раскатистым смехом. Потратив на него последние силы, опять закашлялась, замахав руками.

— Мне интересно было с вами поиграть в кошки-мышки. Скучно одной-то. А я, оказывается, до сих пор не потеряла интереса к человечеству.

И она снова засмеялась своим колючим смехом.

В прихожей громко хлопнула дверь.

Отец Михаил спокойно встал и поставил упавший стул на место.

— А торт-то… — Спохватилась Старуха. — Ну-ка, Марина, догони их. Верни торт!

Марина выскочила на лестницу, крикнула куда-то вниз, откуда доносились тяжёлые шаги и злые голоса.

— Вы забыли свой торт! Возьмите!

В ответ она услышала грубое мужское ругательство, тут же злобно подхваченное женщиной.

Когда она вернулась в комнату с тортом в руках, Старуха ткнула пальцем на прежнее её место и продолжила свои объяснения отцу Михаилу.

— Откуда они про меня узнали — не представляю, кто-то навёл, видимо. Всю родословную вынюхали, до десятого колена проверили, удостоверились, что наследников нет. Чего только не обещали после подписания договора — золотые горы. Врать не стану: продукты, лекарства на мои деньги покупали. Квитанции всякие оплачивали вовремя. Но эти услуги мне и соседи без проблем оказывали. Честно говоря, иногда я задумывалась — а, может быть, и правда, будут ухаживать, помогать, в храм на службу привезут, куда-нибудь на природу подышать. А потом, как взгляну на эти физиономии — в глаза не смотрят, переглядываются всё время. Я же — артистка, всегда вижу искренний человек передо мной или притворяется. Так наши переговоры и затянулись на годы.

Старуха взглянула на священника, сказала тихо.

— Я ничего бы не сделала без Вашего благословения, отец Михаил. Это было так… Всё какое-то развлечение. Вы со своей Мариной все точки над «и» поставили. И на том спасибо! Ну, и хватит об этом. Поставьте-ка, матушка, чайник заново, вылейте этот из чашек. Остыл совсем.

Гости ушли скоро. Марина отправилась вместе с матушкой в дом священника за вещами, отец Михаил — по своим приходским делам. Старуха, заперев за ними тяжёлую дверь, собрав последние силы, переползла из инвалидного кресла на своё ложе. Вытянулась на постели и устало закрыла глаза. Чего ждать от совместной жизни с этой детдомовкой? Она с трудом вспоминала себя в её возрасте. Конечно, в свои восемнадцать лет она, Леночка Бахтина, была совсем другой. И жизнь её невозможно даже сравнить с жизнью этой девчонки. Потянуло в сон, и Старуха как-то сразу провалилась в своё прошлое.

И откуда-то из небытия она вдруг услышала давно забытый резкий голос педагога.

— Ещё раз так прыгнешь, внизу рухнет потолок, будешь ремонтировать за свой счёт. Сначала!

Яркий электрический свет заливает репетиционный зал. Балетный станок, «палка» тянется вдоль стен хореографического класса. Их только трое — педагог, ученица и концертмейстер за роялем.

Как всё-таки Леночке повезло: она — ученица лучшего педагога в училище. И более того: она считается одной из самых любимых учениц. Но любовь наставницы выражается по-своему: она заставляет своих любимчиков работать до изнеможения.

Леночка танцует, но закончить не успевает. Педагог резко опускает руку на клавиатуру фортепьяно, останавливая аккомпаниатора.

— Ещё раз стукнешь ногой, выгоню из класса. С того же места! И…

Леночка очень старается прыгнуть так, как от неё требуют. Собралась, сконцентрировалась. Прыгнула. Кажется, всё в порядке. Довольная, она смотрит на любимую наставницу, ожидая поощрения. Но слышит её спокойный голос.

— Стука нет, но и прыжка нет. Ещё раз!

И тут прозвенел короткий, но резкий звонок. Потом ещё один. Что это? Звонок после антракта в зрительный зал? Нет, это что-то другое. Тот звонок звучал совсем по-другому.

Старуха проснулась. В комнате царил сумрак летнего вечера. Лёгкий ветер покачивал новую штору. Она зажгла бра над своей кроватью и села на постели. Звонок прозвучал снова, теперь ещё более громкий и длительный. Это пришла Марина. Пришла насовсем.