Фристайл. Сборник повестей

Распахнув перед девушкой новую металлическую дверь с пятью тяжёлыми замками, словно в сейфе, Старуха окинула её ироническим взглядом — перед ней стояла испуганная девица в джинсах с прорехами на коленях, с голым животом и с вялым напоминанием о давней стрижке на взлохмаченных обесцвеченных перекисью волосах.

— Насколько я понимаю, это последний писк молодёжной моды? — Ядовито спросила она.

Марина, растерявшись, ничего не ответила.

Старуха отъехала назад, пропуская свою квартирантку в прихожую.

— Это все твои вещи? — Указала она на её новый пухлый рюкзак.

Марина смущённо кивнула.

— Небогато… — Поджала губы Старуха и покатила в комнату.

Здесь она круто развернулась и коротко изложила своё кредо.

— Как видишь, комнат у меня две, порядок ты будешь поддерживать в обеих, но это вовсе не значит, что одна из них будет твоя. Спать ты будешь в кухне. Диванчика, что там стоит, для тебя вполне достаточно. Под ним — большой вместительный ящик, вещей у тебя не шибко много, всё поместится. Не вздумай разбрасывать свою обувь, терпеть не могу чужие запахи. Что нужно делать по дому — будет ясно по ходу дела. За тобой уборка, кухня, магазины и всё прочее. В туалет я пока хожу сама. — Она грустно усмехнулась и повторила — Пока… Два-три раза в неделю я принимаю ванну, поможешь мне помыться. Перестелить постель — это обязательно. — Она перевела дух, подумала и добавила устало. — Пропишем тебя временно. На год пока, потом видно будет.

— Спасибо… — Только и сказала Марина.

Старуха бросила на неё быстрый косой взгляд.

— Неси свои вещи в кухню, устраивайся, а потом давай ужином заниматься. Там в холодильнике есть кое-что для начала.

Она подъехала к своей кровати и хотела было перебраться на неё, но спохватилась, что не сказала кое-что важное.

— Ты, Марина, твёрдо запомни: дома всегда переодевайся, ходи подтянутой, причёсанной, с чистыми руками и коротко обрезанными ногтями. Завтра я твою одежду просмотрю, подберём тебе что-нибудь для дома. Душ принимай два раза — утром и вечером. Мой дом — не конюшня, знаю, как от молодых потом несёт. Учти — я брезгливая.

Марина побагровела.

— Чего краснеешь? Я что не права? Моя наставница по хореографии из репетиционного зала нас выгоняла, если только почувствует запах пота. А тогда из дезодорантов была только одна вода из-под крана. Это сейчас их миллион. Да… паспорт свой вот сюда положи. — Она выдвинула маленький ящик тумбочки, которая стояла подле её кровати. — Здесь лежат все мои документы и паспорт мой тоже. Не забывай об этом. Не теряйся, ежели что…

— Ежели что? — Не поняла Марина.

— Напряги свой умишко-то. Ежели, значит, я помру неожиданно. Свой-то паспорт положи, пока я не забыла. Надо будет — возьмёшь на время, потом опять сюда же и положишь. Ну, ступай, разбирай своё имущество.

Уже после домашней вечерней молитвы, заплетая на ночь тяжёлую густую косу, Наташа вздохнула облегчённо.

— Слава Богу, Елена Ивановна согласилась девочку принять. Я так боялась, что она упрётся.

В квартире было по-летнему душно. Отец Михаил распахнул настежь окно и устало опустился на постель. Неожиданно улыбнулся.

— Знаешь, одного умирающего старца его духовные чада спросили: что ему, такому мудрому, осталось непонятным в этом мире? Он ответил, что не понял только одного: это плохой человек совершает хороший поступок или хороший человек поступает плохо? — Он вздохнул и покачал головой. — Я Марину у Елены Ивановны оставляю с большим сомнением. Уживутся ли? Слишком они разные.

— Да, — согласилась Наташа. — Как их отношения сложатся — только от них зависит. Насколько обеим хватит христианского смирения и терпения, конечно.

— Будем молиться за них.

— Обязательно будем.

День сегодня для Старухи выдался непростым. Она устала и, наверно поэтому никак не могла заснуть. Очень трудно было примириться с мыслью, что теперь в её доме будет жить совсем чужой, посторонний человек, эта весьма вульгарная девица. Она не могла отказать отцу Михаилу, просто не могла и всё! А теперь придётся терпеть и привыкать. Давно погас свет в кухне. Марина быстро угомонилась, только жалобно скрипнул под ней старый диванчик, а Старуха ещё долго лежала неподвижно с закрытыми глазами. Воспоминания о счастливых довоенных годах, нахлынувшие на неё днём, когда она была такой же юной, как эта незнакомая ей девчонка, посапывающая в кухне, вернулись снова.