Фрунзик Мкртчян. «Я так думаю…»

Алла Сурикова26:

Забегая вперед, скажу: на этом фильме родился мой лозунг, или мое кредо, которое я несу через всю жизнь: «В актере – фокус, на актере – свет, все остальное – суета сует». Я мучительно искала актеров на главные роли, и в это время ко мне пришла Галина Польских. Пришла, чтобы отказаться от роли разлучницы Лизы:

– Мне эта роль не очень. Что-то подобное я уже играла. Извините.

Она так мило отказывалась, что расставаться с ней мне не хотелось. Я вдруг увидела – это мой человек. Именно Галина Александровна должна играть Марину Петровну, главную героиню. Ведь сквозь «совковость» героини – мелкого чиновника, служащей загса – должна светиться женщина – иначе КИНА не будет. А в Гале женственности – до самой макушки!

Таким образом, я нашла героиню, а ее мужа всё не было и не было.

Но кто мог быть тем актером, первые произнесенные в кадре слова которого были такие: «Марина, я пропал! Я, можно сказать, погиб! Мне понравилась посторонняя женщина!» Ну какой нормальный мужчина мог бы сказать своей жене эти слова так, чтобы они были естественными и ненатужными?

Кто бы мог сыграть невероятную природную наивность немолодого уже человека, который, заблудившись между двумя женщинами, постоянно сокрушается: «Я виноват! Я во всем виноват! Меня совесть заела».

Я стала вычислять… Стала искать актера, для которого эти фразы стали бы естественными. Вычисления дали результат: Фрунзик Мкртчян.

Когда я свела Польских и Мкртчяна вместе, то поняла, что жизнь продолжается, что появился шанс не только выжить, но и победить, – это ОНИ.

Однако роль Бориса Ивановича была написана для абсолютно русского актера. Брагинский не только не представлял себе Фрунзика в этой роли, он, как ни старался, даже не мог на одном дыхании произнести его фамилию – все-таки пять согласных подряд М-К-Р-Т-Ч-ЯН! И еще… его сильно смущал яркий армянский акцент Фрунзика.

Но когда Эмиль увидел этого удивительного человека с большими и трогательными армянскими глазами, увидел пробы с Фрунзиком, смешным и таким пронзительно достоверным, он забыл про все свои сомнения, и специально для него написал такой диалог:

Борис Иванович Марине: Держишь фасоны? Да?

Марина мужу: Да! Только не фасоны, а фасон. Сколько лет живешь в Москве, а говорить правильно по-русски не научился!

Борис Иванович вздыхает: Русский язык такой богатый. А я человек… бедный.

Вопрос об акценте и национальности был снят. Тема возражения закрыта.

И всё же там, «наверху», Фрунзика утвердили далеко не просто и не сразу. Такое было время. На дворе – конец 70-х…

«Марина! Я пропал! Я, можно сказать, погиб! Мне понравилась посторонняя женщина!»