Газета Завтра 11 (1268 2018)

В первых числах марта позвонила девушка. Мы встретились, и она рассказала, что ее жених служит в ВВ (район улицы Горпищенко). В воинскую часть пришла команда из Киева: ночью убыть из расположения части и разблокировать все блокпосты. Командир части, видимо, хотел медаль заработать и дал приказ встать «в ружье». Девушка просила: «Сделайте вид, что вы их блокируете. Мой жених и его сослуживцы прекрасно понимают ситуацию. Они не хотят стрелять в своих».

Когда мы подъехали к части, то увидели, что БТРы выведены из ангара и заведены. У главного КП (контрольного пункта) пообщались со служивыми, поделились сигаретами. Через пару часов они сказали: «Все нормально, мужики. Мы уже сообщили, что заблокированы и выйти не можем. Спасибо, что спасли нас от вас».

Командир части в это время находился в другом месте, а зам. командира - севастополец. Он не хотел крови. Он понимал, что будет стрелять в своих».

В это время город наводнили журналисты не только украинских и российских СМИ, но и западных: американских, французских, итальянских и прочая, прочая, прочая. Как-то входит к нам в штаб французская журналистка газеты Le Figaro. Очень милая, улыбчивая, по-французски элегантная. С удивлением и любопытством рассматривает всё вокруг. Через переводчика задает мне вопросы: «Почему вы, севастопольцы, против Майдана? Ведь это демократия, свобода, равенство, братство! Неужели вы в Севастополе закостенели в советском тоталитарном прошлом до такой степени, что не понимаете, какую свободу несут нам киевские революционеры?». Честно говоря, уже было утомительно объяснять нашу позицию, ударяться в исторический экскурс, объяснять, что мы против национализма, поэтому решили ей просто показать ролики из YouTube, снятые самими майдаунами. Первое видео было о раненном «беркутовце», которого затащили на Майдан. Под камеру и радостный гогот ему ножом вырезали глаз. Снимавший это видео во время пытки хладнокровно давал крупный план. «Борцы за свободу и братство» одержимо вопили, обсуждая, стоит ли «беркутовцу» вырезать второй глаз или что-нибудь другое. Француженка села у монитора с улыбкой на лице. По мере просмотра её улыбка каменела. Ролик закончился, она встала и с этой же улыбкой оцепеневшая, не прощаясь ни с кем, вышла. Переводчик засеменил следом.