Газета Завтра 199 (38 1997)

15 сентября — На встрече с крупными банкирами Ельцин потребовал прекращения “банковской войны” и порекомендовал “не трогать молодых реформаторов”.

16 сентября — Россель заявил о недопустимости перераспределения налогов в пользу Центра и потребовал участия регионов в разработке бюджета РФ.

— Примаков и Сергеев убеждали депутатов Госдумы в необходимости ратификации договора СНВ-2.

18 сентября — Ельцин в Орле заявил, что земля должна перейти в руки настоящих хозяев, и этот вопрос — не дело Госдумы.

19 сентября — Госдума РФ обнародовала обращение к Совету Федерации, призывающее пересмотреть Конституцию для перераспределения прав ветвей власти и регионов, а также наделения Федерального собрания контролем за правительством.

20 сентября — В Москве открылся первый съезд рохлинского “Движения в поддержку армии, ВПК и военной науки”.

Наращивание борьбы внутри власти и между финансовыми группами ее “либерального” базиса вновь ставит вопрос о пределах действительных возможностей и технологий осуществления этой самой власти.

Публичное преломление властной борьбы в СМИ — “исторический выбор России между альтернативами криминально-олигархического и демократического капитализма”. Знаменательно, что борющиеся группы приняли это правило игры и лишь пытаются закрепить за противниками негативные роли. “Семибанкирщина” в одной редакции — самая страшная олигархия, а в другой — нормальная рыночная конкурентная борьба крупных корпораций. Акуционы по продаже наиболее лакомых пакетов акций госсобственности в “надежные руки” в одних устах оказываются “рачительным распоряжением госимуществом в целях привлечения инвестиций”, а в других — криминальным использованием власти для создания ее монопольной кланово-олигархической опоры. При этом и та, и другая сторона конфликта (особенно этим злоупотребляет Немцов) апеллируют к обществу в нравственно-нормативных терминах “справедливости” и “законности”.

Но главный парадокс ситуации в том, что для общества за этими терминами стоит все меньшее содержание. Представляется, что последствия обрушения нравственных норм в последнее десятилетие пока слабо осознаны. Безнравственность почти всегда оказывалась в узко прагматическом смысле конкурентоспособнее нравственности (нигде нет такой “нормы прибыли”, как в уголовщине), однако лишь сегодня эта аномия перестает встречать серьезный отпор, легализуется и становится новой нормой. И естественно, что в условиях такой легализации аномии отечественное массовое правосознание, и без того крайне слабое, окончательно размывается. Самый, пожалуй, отчетливый индикатор данного обстоятельства — безучастное или даже одобрительное отношение большинства россиян к публичным неправосудным казням в Грозном.

А тогда властная драка наверху наблюдается массовым обывателем совершенно отстраненно и лишь с единственной позиции: как и где она ущемит мои интересы, среди которых, по данным опросов общественного мнения, на первых местах спокойствие (стабильность и отсутствие криминального беспредела) и доходы. И всяческое морализаторство вокруг событий и компроматов становится лишь фоном-декорацией политического процесса, а оценки властных игроков даются непосредственно с позиций их чистой эффективности по указанным параметрам.

Чубайса обвиняют то в либеральном корпоратизме, то в суперолигархических амбициях, то в рыночно-монетаристской зашоренности. Зряшный и несправедливый поклеп, господа и товарищи. Чубайс — радикальный реформатор, и этим все сказано. Поэтому он — до мозга костей революционный ревизионист всего, что мешает его представлениям о реформах. Любая теория или, тем более, идеология — лишь средство, любой союз или вражда — лишь инструмент достижения целей. Монетаризм помогает сломить сопротивление оппонентов — замечательно, да здравствует монетаризм. Крупный капитал и региональные главы “распоясались” и требуют больших кусков власти — вспомним о сильном центре, о госрегулировании и станем правоверным (правовернее Кейнса) государственником-ультрадирижистом. Окажется, что для борьбы с противниками собственного властного ресурса недостаточно — у Чубайса “не заржавеет” требовать социальной справедливости и искать тактических союзников в левом лагере.

В этом смысле Чубайс идеально дополняет “гения чистой власти” Ельцина эффективностью в сфере каждодневного практического государственного админист-рирования. А их дополнение “электорально привлекательным” для рыночно-демократического сегмента общества Немцовым плюс “духовно близким” для хозяйственной номенклатуры (любых идеологических оттенков) Черномырдиным — и создает ту “узкую команду”, которая сегодня в основном осуществляет Власть в России.