Газета Завтра 206 (45 1997)

… Ну Альберта Михайловича нельзя не услышать. Он всегда говорит, что его никто не слышит, но сам заявляет своим генеральским голосом громче всех. Дело в том, что Альберт Михайлович - тоже, как Александр Проханов, который хотел бы, чтоб слышали только его мнение. Я вспоминаю эти картинки, я не хочу сейчас говорить… когда генералы ходят в бронежилетах, когда вокруг, как говорится, готовятся стрелять, и посылают на бойню безоружных людей, - для меня эта картинка осталась на всю мою жизнь. Это безнравственно - не получить ни одной царапины, ничего, но толкнуть мальчишек под пули, без всяких бронежилетов, касок - это безнравственно.

Этот взрыв неприязни, и даже ненависти, показался нам неадекватным. После первого желания пропустить все это мимо ушей возникло второе желание - понять природу этого взрыва. Не владея методиками психоаналитика Фрейда, мы, тем не менее, усматриваем в приведенном тексте наличие глубинных комплексов неполноценности, которые, тщательно скрываемые, вдруг проявились, подобно извержению грязевого вулкана.

Кроме того, сущность задетых проблем столь важна для политического процесса в России и судеб патриотической оппозиции, что “фигура умолчания” неуместна. Но сначала о фигуре самого Селезнева.

Селезнев, в прошлом журналист и главный редактор “Комсомольской правды”, “Учительской газеты” и “Правды”, судит о “Завтра”, исходя из своего прошлого журналистского опыта. Нам важен тот период его журналистской и политической деятельности, когда он стал зам. главного редактора “Правды”, классического горбачевца Фролова, сделавшего известную советскую партийную газету инструментом “перестройки”. После трагического августа Фролов больше не вернулся в газету и управлять ею стал Селезнев. Именно в эти страшные для Родины дни, в дни разгрома партии и патриотического движения, когда закрыли “День” - предтечу “Завтра”, когда отбивались в своем Доме писателей русские художники, среди которых был и Распутин, и Куняев, и автор этой статьи, когда журналисты “Завтра” провели первое в истории русской журналистики протестное пикетирование полторанинского Министерства печати под дулами милицейских автоматов, - в эти дни селезневская “Правда” убрала со своих страниц ордена, которыми наградили газету за ее участие в войне и социалистических свершениях Родины. Так перетрусивший, попавший в окружение офицер срывает офицерские погоны, зарывает в землю документы. Тогда газета “День” поместила эти ордена на своих страницах, упрекая правдистов в малодушии, “подобрав из грязи и отмыв брошенные в панике награды”.

Селезнев был тем человеком, который, с помощью Полторанина, создал совместное с греками коммерческое предприятие, передав ему все права на издание газеты. Греки при этом, для успокоения коллектива, назывались “красными греками”, мучениками террора “черных полковников”. На деле же оказались пронырливыми коммерсантами, скупающими в России плохо лежащую недвижимость. В итоге - полный крах “Правды”, рождение на сегодняшний день сразу трех маломощных газет под одним и тем же названием. В центре этой катастрофы стоит Селезнев. “Правда” для семидесятилетней истории СССР значит столько же, сколько и Мавзолей. Мавзолей все еще не разрушен Ельциным, но “Правда” Селезневым сокрушена. Немаловажная деталь: греков Селезневу, как утверждают правдисты, привел Иван Рыбкин.

Селезнев называет газету “Завтра” черносотенной. Так нас сегодня не называют даже отъявленные враги, немало сделавшие для демонизации сначала “Дня”, а потом и “Завтра”. Эта лексика 92-го и 93-го годов, когда Костиков натравливал на нас Ельцина, и тот, стуча кулаком по трибуне, требовал закрыть “эту фашистскую газету “День”. Русский фашизм - термин, которым истреблялся цвет национальной интеллигенции в двадцатых годах. Русский фашизм - жупел, позволивший ельцинистам расстрелять из танков Парламент. Это то, за что автоматчики разгромили в октябре 93-го редакцию “Дня”. Теперь, когда создана при Ельцине инквицизионная комиссия по борьбе с экстремизмом, когда разворачивается охота за представителями русского сопротивления, это утверждение Селезнева выглядит как политический донос, предающий “Завтра” в руки Савостьянова и Степашина. Политологически это значит, что состоявшийся сговор умеренной “системной” оппозиции и власти предусматривает отсечение тех фрагментов оппозиции, которые не умещаются на брачном ложе этого уродливого союза. Такое отсечение произвел своими высказываниями Селезнев. Мы не опечалены этим обстоятельством, ибо не участвуем в мероприятиях, намеченных властью и оппозицией в “год соития”. Но любые репрессии властей против несдавшихся патриотов после этих утверждений Селезнева делают его причастным к этим репрессиям.

Селезнев называет газету “Завтра” “грязной”, после прочтения которой нужно “долго мыть руки”. Видимо, он мыл свои спикерские руки в спецтуалете Думы после прочтения именно этого, сорок третьего номера. Что же там напечатано?