Газета Завтра 21 (1018 2013)

А.З. Вы знаете, я думаю, что у русского человека генетически заложено: первое - это вера в Бога, как бы её ни вытравливали, и второе - поиск смысла жизни. В каждом из нас немножко Достоевского существует. Рано или поздно встает вопрос: "для чего"?! Почему Господь уберег, почему ты до сих пор не инвалид, почему Он тебе жизнь дал, для чего тебя на свете держит? В какой-то момент я всё чаще стал думать об этих вопросах. А когда мы создали такую организацию, которая нашла отклик во многих городах, даже в странах, тогда очень остро встало: а куда мы идем и зачем это все надо. Просто покатушки на колесах? Просто асоциально жить? Зачем тогда мне было нужно образование?! Потом, любовь к стране у нас плотно сидит на глубоком внутреннем уровне, однажды ты начинаешь понимать свою страну как одушевленный организм, тогда ты начинаешь за неё переживать, и этот момент изменяет тебе жизнь.

А тогда эту самую байкерскую культуру я стал тащить к себе в дом (не в страну - в дом, квартиру). Первая, кто забила тревогу, была моя мама. Она мне сказала: "Сними чертей со стены". Я тогда вешал на свои стены всевозможные плакаты и символику этой западной культуры. Но самым ярким примером, безусловно, была эмблема "ангелов ада", на которой был изображен череп черта с рогами, три шестерки, и девиз: "Лучше быть первым в аду, чем прислуживать в раю". Мне кажется, это только американцы могли придумать бороться за первое место в аду. Но на тот момент, по молодости и на протестном кураже, всё воспринималось по-другому.

Еще в то время меня занесло в Западный Берлин, я нырнул в мир их контркультуры, в мир байкеров, рок-музыки, и эта среда приняла меня, как своего. Более того, я там пользовался каким-то особенно повышенным вниманием. Но я понял, что это не моё и это не давало мне покоя. Всё мне нравилось, вся романтика, окружающий ореол, мотоцикл, летящий в воздух, ветер навстречу, поездки. Но, к примеру, смотришь на эмблему и тебе не комфортно, каждый раз хотелось перекреститься со словами "Спаси и Сохрани", когда твои глаза встречают сатанинские символы. Хотя еще раз подчеркну, что отношение ко мне там было очень хорошее, и я приобрел множество друзей. Потом последовал слом Стены, и разрушение ауры Западного Берлина, в целом тоже протестного и даже антизападного, со своим сердцем в районе Кройцберга с его красными звездами, серпами и молотами, портретами Че Гевары на стенах и столбах. Сильное впечатление на меня произвело знакомство с одним генералом штази, с которым я случайно познакомился в Западном Берлине и который сказал мне: "Нынешняя верхушка СССР предала не своего сателлита - Восточную Германию, а преданного друга! Особенно подло это было по отношению к Эриху Хонеккеру - настоящей легенде Германии, честному и верному человеку. Они думают, что, сломав стену, они объединили Германию. Ничего у них не выйдет. Германию может объединить только национальная идея".

Потом уже в России меня все больше и больше тянуло в церковь, к чему-то другому, о чем моя душа соскучилась.

Потом слова, сказанные мне в 1999-м годы одним священником, стали роковыми: "Хирург, притащишь сюда вот это (ангелов ада) - никогда не отмоешься!", речь шла именно об их эмблеме и их морали Тогда я собрал весь клуб, всех ребят, и сказал, что либо мы "направо", либо "налево", я не хочу идти той дорогой, не моё. Те, кто со мной - сюда, те, кто от нас - в другую сторону. У нас должен быть свой путь, свой фундамент и свои ценности. Стали открываться простые истины и, можно сказать, что после этого колеса наших мотоциклов покатились по другой дороге и в другом направлении. Здесь мы показали некий пример всему остальному миру, что может быть вот такой путь. Позднее, в какой-то момент мы перестали пользоваться словом "байкеры", мы написали на своих майках "русские мотоциклисты", а сзади "с нами Бог".