Газета Завтра 210 (49 1997)

Алина ВИТУХНОВСКАЯ. Как я уже говорила, пятнадцать человек полчаса слонялись по моей квартире без присмотра. Подбросить наркотик для них было - и глазом не моргнуть. Наркотиков у меня не было. Я еще удивляюсь, как у меня не обнаружили пулемет, труп или ядерный чемоданчик! Тогда бы мое дело тянуло уже на расстрел.

КОРР. Ну а упоминавшиеся в обвинении молодые люди покупали у тебя наркотики? Ведь каким-то образом они показали на тебя, ранее им незнакомую?

А. В. Если вчитываться в мое дело, можно обнаружить немало интересного в отношении этих людей. Они сами говорят: мы никогда не видели Витухновскую, у нас нет общих знакомых, мы не договаривались о встрече. Один из них утверждает, что я была в джинсах, другой - в черно-белых брюках с узорами. Но самое интересное - через некоторое время они были полностью оправданы, хотя на них висела та же статья, что и на мне.

КОРР. С чем, по-твоему, это было связано?

А. В. Оба этих паренька - это есть в деле - были отъявленными наркоманами. Оба лечились в свое время в психбольницах. И даже в момент из задержания и дачи ими показаний были в состоянии наркотического опьянения. Но их галлюциногенный бред старательно записывался. Наверное, они просто выполнили поставленную им ФСК задачу - обвинить меня, за это их и оправдали.

КОРР. Не секрет, что среда наркоманов кишит агентами спецслужб.

А. В. Использование агентов-наркоманов меня ужасает. Люди, получающие дозу за сданного друга или врага, гораздо удобнее тех, кем руководят определенные понятия или идеология. У последних есть хоть какие-то грани. У первых нет. Масштабы этой политики грандиозны. Это политика самоуничтожения. Остановите это, пока ваш ребенок не стал агентом, а вы его объектом. А может быть, уже? Информация как способ манипулирования людьми. Любая информация, даже откровенная деза.

КОРР. А вообще, ты употребляла до этого наркотики?

А. В. Я пробовала их два раза в жизни с целью еще раз убедиться, что наркотики и подобные им стимуляторы (алкоголь, азартные игры) не действуют на меня, что такие состояния, как эйфория, недоступны для меня, и я не могу получить их даже искусственным путем.

КОРР. Как дальше шла твоя обработка со стороны ФСБ?

А. В. Меня бросили в Бутырку, и уже там эти люди уверяли меня, что весь процесс управляется ими от начала и до конца, что судьи, прокуроры, вся система - подвластные им структуры.

Когда эти двое из ФСБ уговаривали дать им любую информацию о злоупотребляющих наркотиками детях влиятельных лиц - политических деятелей, финансистов, людей искусства - я долго не могла понять, зачем все это. Они же говорили: “Подобная информация - всегда готовая бомба для уничтожения или устрашения любого папы или мамы посредством компромата на их детей. Ведь скоро выборы”, - твердили они и удивлялись моему непониманию таких элементарных вещей.

КОРР. Действительно ли многие дети влиятельных лиц злоупотребляют наркотиками?

А. В. За всех не берусь говорить, но тех, кого я знаю, действительно в сильной наркотической зависимости.

КОРР. И с чем, по-твоему, это связано?

А. В. Во-первых, как когда-то спел Гребенщиков, “им нечего больше хотеть”. Во-вторых, с попыткой уйти от того грязного мира, в котором живут их родители. Метод не лучший, но все же.

КОРР. Фамилий, конечно, ты не назовешь?

А. В. Конечно, нет, я не самоубийца.

КОРР. Но, наверное, спецслужбы и без твоих признаний знают об этих людях.

А. В. Конечно, они знают все… Вообще обо всех. И конечно, о подрывных элементах.

КОРР. Недавно “Коммерсант-daily” от 16.09.97 упомянул в статье “Ди-джей продавал “экстази” оптом и в розницу”, что ты помогла следствию в деле выявления цепочки наркодилеров, намекая, что от тебя была получена ценная оперативная информация.

А. В. Я ответственно заявляю, что если подобная информация еще будет появляться в СМИ, то я буду подавать в суд. У меня о подобных материалах только один вывод - 6-е управление ФСБ просто сбрасывает через подконтрольные ему печатные издания нужную информацию.

КОРР. Ты бросаешь тяжкие обвинения.

А. В. Ну а какой еще вывод можно сделать?

КОРР. Хорошо, вернемся к твоему делу. Чем для тебя стала Бутырская тюрьма?

А. В. А чем может стать тюрьма для нормального человека? Центральная Бутырская тюрьма. Меня заводят в камеру. Чье-то морщинистое заплаканное лицо: “Ты Алина?” Мы учились в одной школе. Она была очень красивая. “Как ты могла сюда попасть?! Здесь невозможно находиться! Я сойду с ума! Ты скоро увидишь сама”.

“В баню!” - появляется бодрая женщина а-ля эсесовка. - “Быстрее! Быстрее! Еще быстрее! Ненавижу!” Болезненное удовольствие появляется на злом лице, щупальца сжимают резиновую дубинку. “Быстрее!” Жертва неожиданного удара краснеет и съеживается. Русский вариант садо-мазохизма. В камере, в которой я находилась, было около сорока человек на 22 места. Половина людей спали на полу. По ним ползали мыши, тараканы, клопы.