Газета Завтра 211 (50 1997)

Гитлеровцы рассчитывали мощными ударами воздушных армад смести Москву с лица земли. И с 22 июля 1941 года начинаются массовые налеты немецких бомбардировщиков на столицу. Но с первых же часов на пути хваленых асов Геринга непреодолимым щитом встали зенитчики и летчики Московского ПВО. Из сотен бомбардировщиков только единицам удавалось пробиться к Москве. Тогда фашисты переходят к ночным налетам. …Гитлеровцы не знали, что небо столицы прикрывали не только наблюдатели ВНОС, но и самые передовые на тот момент устройства обнаружения РУС-1 и РУС-2 - первые советские радиолокационные станции, которые надежно обнаруживали немецкие самолеты еще на подлете к Москве. В ночь на 7 августа 1941 года на перехват очередной группы бомбардировщиков взлетело звено младшего лейтенанта Талалихина. Противник был рассеян, и немцы, побросав бомбы на пустые поля, повернули прочь от города. И здесь Виктор внезапно обнаружил бомбардировщик, пытающийся скрытно прорваться к Москве. Талалихин атаковал его, но после первой же очереди пуле- меты умолкли - закончились патроны. Он мог отвернуть в сторону, передать по радио о месте обнаружения немца и вернуться на аэродром, но пилот решил иначе. Он прикрывал столицу своей Родины, своих людей. Женщин, детей, стариков. Дома и заводы. Музеи и театры. Истребитель стремительно сблизился с противником. Все ближе его туша. Талалихин мастерски уворачивается от огня стрелка и винтом мотора, как пилой, вгрызается в хвостовое оперение фашистского бомбардировщика. Через мгновение немец теряет управление и опрокидывается в пике. Но и самолет Талалихина серьезно поврежден. Виктор вынужден выброситься с парашютом.

За один из первых ночных таранов младшему лейтенанту Талалихину было присвоено звание Героя Советского Союза. А через несколько дней Виктор вновь поднимает свое звено навстречу врагу. Еще пять фашистских стервятников были сбиты им в боях. Но в один из дней и его самолет не вернулся на свой аэродром. Виктор Талалихин пал смертью героя, защищая нашу Родину. Имя его бессмертно.

В. СМОЛЕНЦЕВ

ОДНИМ ДВИЖЕНИЕМ ШТУРВАЛА

Александр Синцов

Николай Гастелло зарулил в бессмертие, успел проскочить через захлопывающуюся щель в своем горящем бомбардировщике из были в вечность, унесся в чистое небо памяти народа, где витает и поныне то ли сталинским соколом, то ли ангелом.

Он родился в год, когда Сталин бежал из Сольвычегодской ссылки, когда дерзкий, свободный дух веял над Россией, и он был им осенен. Самолет стал овеществлением этого духа. Сесть и полететь - высшим счастьем жизни.

Хорошо ему было сначала быть молодым рабочим парнем в двадцатые-тридцатые годы в Москве и Муроме на железной дороге. Дивные маслянистые паровозы с красными колесами и хромированными дышлами проноси-лись по насыпям в те времена. Хорошо было в перерыве между грохочущими маршрутами забивать костыли в дерево шпал и завинчивать гайки на стрелках.

Он любил ездить на дрезине мимо села Карачарово. Конечно же, даже мысли не возникало у него зайти в церковь святого Ильи Муромца, да к тому времени она и закрыта уже была его друзьями - комсой. Но дух древний, богатырский, борцовский: за око - два, и без церкви был перенят молодежью его поколения.

Хорошо было потом, гордясь своей технической образованностью, пойти в авиационную школу. Побеждать на Халкин-голе и в Финляндии.

И потом свободной волей своей, а не натасканностью и запрограммированностью камикадзе направить подбитый самолет с почти полными баками горючего прямо в морду немцам. Последней взвешенной мыслью, последним яростным порывом, - любя штурвал, элероны, первого инструктора аэрошколы и страну цельно с самим собой - хорошо было увидеть в последний миг разбегающихся, обреченных гансов. Сначала слегка долбануть по ним круглым, мягким, алюминиевым обтекателем кабины, расплющить его о них, затем разлить по ним бензин из лопнувших баков вперемешку с собственной кровью и вместе с горячим воздухом взрыва опять взлететь к облакам, - Гастелло!

Александр СИНЦОВ

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

Андрей Фефелов

К осени 1941 года чудовищной силы удар объединенных сил Европы докатился, наконец, до среднерусской возвышенности…

Группа армий “Центр” насчитывала около 74 дивизий, объединенных в три армии и три ударные танковые группы. Советские войска, почти без противотанковых средств и без резервов, с боями отступали под напором этих отборных сил. В начале октября наши части были окружены в районе Вязьмы, а вскоре враг захватил Гжатск и Сычевку, ворвался в Калинин. 12 октября нашими войсками была оставлена Калуга.

Москва стала прифронтовым городом. Отсюда были вывезены правительство и учреждения, заводы и музеи. Только Сталин, Ставка, а значит, и оперативная группа работников Генштаба,- угрюмо сидели в обшитом маскировочной жестью Кремле. Подступы к великому городу и сами его улицы были перекрыты окопами, рвами, завалами из бревен и металлолома. Даже в центре на танкоопасных направлениях были выставлены орудия и сваренные из двутавров противотанковые ежи.