Газета Завтра 221 (8 1998)

НОВЫЙ СКАНДАЛ готов разгореться вокруг любимца московских властей Зураба Церетели. Новоявленный президент Академии художеств простодушно подрядился изготовлять пластиковые горельефы для восстановленного храма Христа Спасителя, запросив за работу ни больше ни меньше 16 миллионов долларов. Интересно, что, как и в случае с пресловутым Петром на Берсеньевской набережной, заказ на работы Церетели получит, похоже, явочным порядком — то есть без учета мнения общественности. Характерно, что сооружение памятника Петру было начато с подачи мифического Московского городского комитета по празднованию юбилея флота. Откуда взялся этот комитет, каков был его состав, полномочия — это до сих пор остается тайной.

В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ РФ обсуждался проект Закона “О Высшем совете по этике и нравственности в области кинематографии и телерадиовещания”. С докладом на эту тему выступил депутат Николай Губенко:

“Наличие этических запретов является необходимым условием для того, чтобы противостоять культу жестокости, насилия и порнографии. Но как показал опыт последних лет, у большей части работников телевидения внутренний редактор в виде собственных этических норм отсутствует…

Вот вам пример нашего телевидения. В праздник 8 марта 1992 года “Вести” дают двадцатисекундный репортаж некоего Куца. Цитирую: “Эту даму бальзаковского возраста звали так же, как героиню пушкинского романа. Итак, она звалась Татьяна…”

И далее последовала скабрезная история о том, как часовой ставропольской тюрьмы за 700 тысяч рублей провел к заключенным женщину, которые употребили ее все, и что районная прокуратура, вероятно, не будет раздувать это дело.

В маленьком эпизоде Куц умудрился мазнуть грязью несколько дорогих образов — национальный праздник 8 Марта, который был увязан с проституткой. Армию, которая была представлена в образе часового-взяточника и покрывающей его военной прокуратуры. Наконец. Пушкина, чьи строки о самом светлом женском образе в русской литературе ассоциированы с гадостью.”

БЫВШЕГО АКТИВИСТА ВЛКСМ Сергея Лисовского друзья ласково называют “говорящей коробкой из-под ксерокса”, однако простому народу он более известен как организатор одиозной предвыборной акции “Голосуй или проиграешь!”. В одном из многочисленных интервью российской прессе Лисовский заявил, что-де россияне добьются нормальной жизни, несмотря на препятствия со стороны власть имущих. “Что вы имеете в виду?” — удивленно поинтересовался корреспондент. “А почему до сих пор не принят закон, позволяющий обычным людям владеть огнестрельным оружием?” — отвечал встречным вопросом Лисовский…

Но хочется спросить уже риторически: что станет с такими, как Лисовский, если “обычные люди” завладеют оружием?

В ЦЕНТРАЛЬНОМ ДОМЕ ХУДОЖНИКА ряд прекрасных выставок. Первая из них — “Цветной офорт” — коллекция изящнейших работ Ольги Тучиной, Сергея Миклашевича, Александра Шубина.

Далее — объемная экспозиция Натальи Богородской. Здесь женская (в хорошем смысле) живопись: благоговение перед линией и прозрачный “световой” колорит. В творчестве Богородской слава Богу живет наивная и игривая эстетика именно шестидесятых годов, что не позволяет художнице уйти в мрачные пластелиновые дебри, в которых окончательно завязли “семидесятницы” Нестерова и Назаренко.

Также ЦДХ порадовал на этот раз выставкой работ Виктора Дубровина. Здесь вы встретите композиции на тему развития молекулы ДНК, а также ряд ироничных вещей о современной действительности. По стилистике эти произведения приближаются к плакату.

— Плакат или живопись — какая мне разница. Лишь бы то, что я делаю, было настоящим искусством, — так говорит художник, который, видимо, устал выслушивать поучения коллег, выступающих за “живопись вне жизни”.

Гигантская (более 300 работ) юбилейная выставка Михаила Абакумова открылась на прошлой неделе. Посещение этой выставке в “тихий час”, уверяю, превратится в настоящий полет. Ибо вы увидите и печальную рябь холодных осенних вод, и жаркие языки лесных закатов — здесь целый набор точно уловленных состояний и настроений русской природы.

Абакумов, по сути, реабилитирует пейзаж как жанр. Вместо начетничества современных пейзажистов (которые промспособом штампуют свои “традиционные ценности”) здесь беспрерывная битва цветовых граней, бликующих, как штыки в момент атаки.

Абакумов — это своеобразный Моцарт в живописи. Там, где иной будет мучаться, работать месяцами в каторжных усилиях, пытаясь уловить ежесекундно исчезающую и нарождающуюся вселенную — Абакумов в едином порыве (как бы и не думая ни о колорите, ни ширине мазка) в момент создает божественное зерцало. И как всякий моцартовского типа творец Абакумов — страшный эгоист: ему наплевать и на контекст своего времени и на знатоков искусства. Он наслаждается и приглашает наслаждаться нас…

На вопрос, почему ни на одной из трехсот работ не изображен человек, Абакумов удивленно отвечал:

— Зачем? Я пейзажист…

Никакой идеологии, именно это хотел сказать талантливейший живописец современности, переживающий расцвет своего творчества (художнику недавно исполнилось 50 лет).