Газета Завтра 257 (44 1998)

— Я поддерживаю те силы, которые тащат в той или иной форме блок идей, сформированных вокруг журнала “Элементы”, идеи Третьего Рима. Тупиковыми считаю, во-первых, номенклатурную “оппозицию”, во-вторых, всяких там “национал-капиталистов” типа Севастьянова, в-третьих, марксистов-ордотоксов, которые на самом деле так же несовременны, как фольклорный ансамбль под руководством Штильмарка. К “Завтра” я отношусь прекрасно, потому что газета проповедует евразийский синтез левого и правого, который принесет нам победу. Единственный глобальный просчет — это длительное сотрудничество с КПРФ.

— Ну и, наконец, творческие планы?

— Сейчас к выходу готовятся сразу 3 альбома. Неполитический “Земляника” — эзотерическая сказка о любви, навеянная М. Серрано, Г. Майринком, полуэлектрический “Огонь” и электрический совместно с группой “Кранты”, название у него пока нет, но основной девиз “Смерть атлантизму!”.

Беседу вели Андрей Смирнов и Олег Пулеметов

“БАНДА ЧЕТЫРЕХ”: АНАРХИЯ НЕ КАТИТ!

“Анархия не катит” — уже третий альбом “Банды четырех”, и я думаю, пришло время рассказать поподробнее об этой, одной из самых интересных групп московского андеграунда.

А начиналось все так. В Москве в начале 90-х годов существовала группа “Резервация здесь”. Первый ее след в истории — выступление на панк-фестивале в ДК МГУ. Во время концерта возникла небольшая проблема: никто не хотел играть первым. “Без проблем, — сказал Сантим (вокалист), — мы играем первыми, пусть пропустят наших фэнов”. Панки проходят бесплатно и “Резервация здесь” начинает играть. “Любовь — это власть”, — поет Сантим, вскидывая руку в “римском” приветствии (кстати, фестиваль был антифашистским). Организаторы в панике, а панки пляшут пого, с одобрением внимая выходкам вокалиста “Резервации”. Отыграв полчаса, Сантим уходит, а вместе с ними половина зрителей.

95-й год, январь, клуб “Улица Радио”. Впервые исполняется “Оле-оле-оле”, впервые звучит знаменитое “А ну-ка, давай-ка, проваливай отсюда, Россия — для русских, Москва — для москвичей!” На сцену выскакивают фанаты “Спартака”, “Динамо”, “Торпедо”, “ЦСКА”, хором подпевая. Охранники пробуют скинуть их со сцены, но безуспешно. С тех пор на концертах “Резервации”, а позже “Банды четырех”, постоянно присутствует как минимум полтора-два десятка фанатов разных команд.

В 95-м “Резервация здесь” лишается гитариста Димы Дауна. Тем временем экс-барабанцик, а ныне гитарист Олег Бычков приводит на вторую гитару своего друга Черю. После чего бескомпромиссный пост-панк группы оказывается разбавлен гранжем, а кое-где даже ритм-н-блюзом. Сантим, впрочем, в тот момент мало что понимал, приходя в себя лишь временами. В один из таких моментов он оказался в кинотеатре “Улан-Батор”, где с удивлением узнал, что должен играть на фестивале “Рок против войны в Чечне”. Сантим, не долго думая, с двумя десятками панков и футбольных фанатов отправился по кинотеатру, скандируя: “Чечня — параша, победа будет наша”, “Даешь Империю” и прочие милитаристские лозунги. Антифашисты бегали за ним, умоляя прекратить орать. Свое же выступление Сантим начал фразой: “Нельзя перекричать войну и революцию!” После этого группа играет свой последний концерт. Чуть позже “Резервация” пробует записаться на приемлемом уровне, но ничего не выходит. Сантим чувствует в коллективе полное непонимание своих идей — он решает уничтожить запись и разогнать группу.

В конце 95-го Сантим встречается с басистом “Огня” Константином Мишиным, и они решают собрать новую группу.

31 января 1996 года в Р-клубе состоялся первый концерт “Банды четырех”, на котором было объявлено, что “Резервация здесь” прекратила свое существование.

К этому времени несколько изменилось мировоззрение Сантима: от анархо-троцкизма он вплотную приблизился к эстетике городского хулиганства. И в подтверждение этого первой песней “Банды четырех” стала “Москве не хватает крови”. “Мы играем для всех, кто не доволен режимом, — заявил Сантим на концерте в Москве 26 мая 96-го года, — для тех, кто при первом удобном случае пойдет громить и рушить все подряд!” Это заявление прозвучало на антиельцинском концерте “Русский прорыв”.

Затем состоялась поездка в Минск, которая превратилась в пророссийскую демонстрацию. Весь зал скандировал: “Когда мы едины, мы непобедимы!” и “Империя, Москва, Советский Союз!”.