Газета Завтра 260 (47 1998)

Для начала нужно сказать, что из-за плохой рекламы собралось лишь 60-70 человек, но и они заполнили созданный для рейв-дискотек маленький зал клуба. Концерт начался практически без опоздания, “Красные звезды” поднялись на невысокую сцену (10 см от основного зала) и начали играть свои лучшие хиты: “Жизнь под названием песня”, “Звездопад”, “Наш марш”, “Империю”. Как раз после “Империи” звукооператор и выключил звук первый раз. Администрация клуба, как видно, не ожидала такого “красно-коричневого” заряда, содержащегося в песнях белорусов. Только благодаря героическим усилиям директора команды его снова включили. Развязка наступила примерно через полчаса после начала концерта, звук вырубили окончательно, заявив, что больше концерта не будет. “Красным звездам” не дали доиграть даже сокращенную вдвое программу, попросив освободить помещение. Зал был в принудительном порядке очищен от музыкантов и от слушателей появившимся откуда-то нарядом милиции.

Вот так сегодня заканчиваются революционные концерты. Вот так буржуйская администрация реагирует на радикальные песни. Вот такая вот настала “свобода”. И ничего не поделаешь — они хозяева положения.

В клубе началась дискотека, а недовольные фэны двинулись вниз по улице, скандируя экстремистские лозунги.

P.S. Хотелось бы предупредить уважаемых организаторов концертов: не ходите в клуб “Как бы”, ничего хорошего из этого не выйдет!

P.P.S. 27 ноября в ДК им.Горбунова ожидается большой концерт “Калинова Моста”. Дима Ревякин представляет свою новую программу “Оружие”.

ОЛЕЖЕК

На снимке: поет Ромыч НЕУМОЕВ

Людмила Лаврова ЗДЕСЬ И ТАМ [ театр ]

Герои Юрия Мамлеева обрели лица и голоса.

Их воплощение на сцене Театра на Перовской производит впечатление шока.

А ведь сюжет пьесы “Ночной пришелец, или Свадьба с незнакомцем” на первый взгляд не более, чем “скверный анекдот”. Собралась некая пестрая компания в глухом лесном углу свадьбу справить, а жених, посреди торжества и моря разливанного водки, возьми да и умри... И все это происходит в специфически мамлеевской атмосфере странных звуков и шорохов, в обстановке, где любая деталь — блик света, упавший на лицо актера — вроде бы случайны, но изменить ничего нельзя...

Режиссер Кирилл Панченко прежде увидел мамлеевский мир как целое, уже потом в его замысле проступили очертания фигур, зазвучали партии солистов, составивших сложный ансамбль, где каждый участник трагикомического происшествия в заброшенной избе по отдельности, может и не совсем осознает, к какому пределу он приблизился. Однако герои пьесы переходят этот предел, а сидящие в зале — следом за ними.

Актерский состав постановки — большая удача режиссера Панченко. Юрий Шерстнев и Галина Чигасова, Евгений Яковлев и Светлана Загородняя, Виктор Никитин и Наталья Терентьева — все исполнители будто родились в мамлеевском тексте. Актеры не проговаривают свои роли, но празднично несут бремя вопросов и догадок, от которых свихнулся бы любой циничный ум. Ум, поначалу утешающий себя известной формулой: они пугают, а мне не страшно.

Страшно, страшно! Потому что у Мамлеева за диковатыми, на взгляд амбициозных интеллектуалов, репликами персонажей пьесы (этих дурачков блаженненьких, которые, может, и книг никогда не читали) — проглядывает неподчиненная пресловутой "цивилизации" Россия, то грозное “коллективное бессознательное”, над которым не властны социальные технологии, оснащенные средствами космической связи. Россия все перемелет, все переделает по-своему. Здесь — бредом косноязычным прикинется; там — светом ангельским вспыхнет. Во тьму опустится — но не сгинет, не пропадет.

Однажды, отвечая на упреки, что пишет он об очень страшных и мрачных вещах, Юрий Мамлеев рассказал, как на встрече с читателями в Питере к нему подошли двое молодых людей и поблагодарили за то, что его проза сберегла их от самоубийства. Присутствующие недоверчиво зашумели — история действительно могла показаться парадоксальной, если не понимать предостережения, сокрытого в глубине всего творчества Мамлеева: Здесь и Там — не разделены некой роковой чертой, они взаимопроницаемы, подвижны. Переход же из Яви в Навь, за Предел привычного человеческого существования предполагает великие духовные усилия. Если здесь мы не способны справиться с тепленьким ужасом обыденности, с внутренним хаосом, ледяным ужасом неведомого. Там обожжет нас вопросами отнюдь не в духе ток-шоу “Поле чудес” Якубовича.

Там — не страшнее, чем Здесь, и заманчивее, — именно на это намекает в пьесе Нелепов (великолепный Шерстнев!), внося в сознание гостей на свадьбе сумятицу, соблазняя, дразня таким, чему напрасно искать определение в словарях.