Читаем Газета Завтра 263 (50 1998) полностью

Актеры, певички, дикторы — Дибров намеренно приглашает в студию людей практически не известных, не очень далеких, пресных — чтобы посудачить с ними о целой эпохе, о временах побед и трагедий. И гости ничтоже сумняшеся пытаются возместить своими бытовыми, житейскими, частными воспоминаниями историю государства. Гости купаются в лести Диброва, во всегда добрых звонках в студию, неприкрыто любуясь собой: "Смотрите на меня, я — ваша история", всегда отделяют себя от "совков" своей исключительностью и никогда не испытывают ностальгии. "Прошлое осталось в прошлом!" "Сегодня лучше, чем вчера!" И такая доброта вокруг, будто паточная речь Диброва льется из громкоговорителей на крышах военных грузовиков: "Партизанен, сдавайся, отрекайся от прошлого! Тебя ждет млеко, яйки, хороший работа и жена!"


Удивительно, но выражать через собственные переживания и воспоминания советскую эпоху Дибров каждый раз приглашает людей совершенно не советских, антисоветских. И только своих, только отвечающих энтэвэшным стандартам "нового человека" — космополитичного, молящегося на иконы "Декларации прав человека" и американской конституции, неплохо устроившегося, равнодушно перенесшего крушение Державы. Обволакивая этими беседами фрагменты "Вечного зова" или "Семнадцати мгновений весны", Дибров осуществляет тотальное "исправление имен", добиваясь экстраполирования образов своих гостей и своих мыслей на наше советское время. Через пустячки и хохмы, через никчемность гостей, через накачку либеральной идеологией он с наименьшими усилиями стремится к конечной цели "Старого телевизора" — переписать нашу историю, оккупировать наше прошлое, максимально упростить его, задним числом выстроить свою мифологию ушедших годов, засадив их демценностями, местечковыми персонажами и вонью коммунальных кухонь.


Режим, восстающий на людскую память о светлых временах, заранее считает себя победившим, но не догадывается, что его самого выкинут на помойку истории.




Иван ЛЕНЦЕВ


Борис Александров “КоЛобок”



Круглое курносое лицо, единственной выразительной деталью которого являются маленькие очечки, бегающий взгляд, несколько суетливые движения нескладного тела, нервные подергивания рук, высокий, чуть заикающейся голос — таков облик Павла Лобкова — одной из самых ярких звезд паноптикума телекомпании НТВ, всегда стремившейся персонифицировать транслируемые в сознание и подсознание миллионов телезрителей эмоции и догмы. Как всякая телезвезда, он имеет свой собственный, разработанный имиджмейкерами образ. Обычно Павел Лобков экспонируется как "истинный интеллигент", аналитик и моралист. Он — гневный разоблачитель многочисленных пороков русского народа, всегда готов пролить слезу над увядающими либеральными "ценностями", вроде мадам Боннер. Его расследования и нравоучения поражают хлестаковской беспечностью и отсутствием глубины, сочетающихся с самой пошлой пафосностью.


У большинства нравственно и психически здоровых людей не только содержание речей, но и сам вид Лобкова, его манеры — вызывают глубокое раздражение. Испытываемые сильные негативные эмоции заставляют людей концентрировать внимание на их источнике. Именно на этом психологическом факторе и строится игра психоаналитиков НТВ.


Реальная роль Лобкова — провокатор. За примерами далеко ходить не приходится. Совсем недавно экраны телевизоров без устали демонстрировали Лобкова, извивающегося перед генералом Альбертом Макашовым, кричащего ему: "Нет, вы скажите", "Это уголовно наказуемо" и т. д. Свою роль катализатора скандала он сыграл великолепно, за что и получил, до данным компетентных источников, приличный гонорар — десять тысяч долларов.


Говорят, что Лобкова на дух не переносят даже его коллеги. Как утверждают источники в телекомпании, он необычайно угодлив по отношению к вышестоящим и омерзительно высокомерен в обращении с равными или подчиненными. Рассказывают, что Лобков никогда не имел собственного самостоятельного проекта только потому, что подчиненные непосредственно ему люди очень скоро начинали бунтовать и отказывались продолжать работу за любые деньги. Даже от положенного по рангу личного шофера пришлось отказаться "колобку" (это самое приличное прозвище известного тележурналиста из многих, данных ему озлобленными коллегами).


Впрочем, "инаковость", "непохожесть" Лобкова на обычных людей, его вечный с ними антагонизм сделали ему неплохую журналистскую карьеру. Его держат на НТВ, как держали средневековые монархи при своих дворах злобных и уродливых карликов-шутов.




Борис АЛЕКСАНДРОВ


Производство, изготовление и монтаж металлоконструкций - компания «Арго-М»


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ



Перейти на страницу:

Все книги серии Завтра (газета)

Похожие книги

Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза