Газета Завтра 268 (3 1999)

Искусство, творчество существуют не благодаря питательному бульону потребительских масс, а, напротив, вопреки вкусам этого бульона. Было бы неразумно иллюстрировать свои изуверские доводы мизантропа образчиками скотских симпатий черни. Выгоднее обнажать и подчеркивать их уязвимость и ничтожество героической, душевной, жизнеутверждающей музыкой, ибо такой прием удаляет сострадание.

Важно уметь видеть хорошее в искусстве и дурное в людях. Я с уважением отношусь ко всем истинным художникам, будь то классик или шлягермахер.

Если поверхностно проанализировать музыкальную подборку вашей передачи, то можно назвать ее эклектичной. Наряду с аристократическими салонными балладами у вас звучат люмпенский блатняк и ультраправые марши. Но есть нечто, что их объединяет, помимо вашей программы. Что именно?

Если пьеса Motorhead удачно предваряет Аркадия Северного с ансамблем "Химик" и обе они перетекают в тревожный авангард Чарльза Мингуса — это как раз то, чего не услышишь нигде в этой жизни, где командуют "узкие специалисты". И Северный, и Мингус, и Лемми — настоящие мужчины, настоящие артисты, и каждый, кто честно стремится стать таким, обязан перед самим собою знать всех троих.

И салонная баллада, и строгий отрезвляющий ритм правого марша, и озорной куплет чистят ум и волю от вредных веществ каждый по-своему, а вместе являются компонентами гигиены хищника, его, если угодно, витаминками. Ведь эти субжанры никогда не были в центре внимания ни "морального большинства", ни тех, кто промывает ему мошонку с мозгами.

Любая яркая вещь, оригинальный исполнитель должны прозвучать, они звучат у меня в программе. Every man and every woman is a star. В каком бы стиле они ни работали. White House и G.G.Allen, Джеймс Ласт и Борис Рубашкин. Нет плохого и хорошего. Есть сильное и слабое. И сильный — прав. Закон природы.

Удивительная вещь, в одной из давних передач я давал тот самый фрагмент речи Чарльза Мэнсона ("They sell your blood all the way"), который "Blood Axis" положили на музыку Баха. Свободные от догм умы работают в одном направлении. Это небывалой силы стихотворение в прозе. Мэнсон говорит о солдатах-братьях, убивающих друг друга и ни разу не объединившихся против общего врага. Этот текст должен быть включен в учебники английского языка. Но не для будущих шлюх, холуев и ростовщиков. Для детей Магического евразийского рейха.

Система, Современный Мир, Новый Мировой Порядок. Что вам в них не нравится? Против чего восстает "аристократическая оппозиция", кроулианство?

Воззрения Алистера Кроули привлекают тех, кто не верит в переустройство мира политическим путем и решился испытать путь магический, т.е. путь своей воли. Здесь необходимо соблюдать известное благоразумие, чтобы не уподобиться муравью, пытающемуся изнасиловать слониху. Поэтому, говоря о Новом Мировом Порядке, я воздержусь от проклятий и лозунгов, это методы 1905 года. Прежде всего открытое общество, с его американской мечтой, талмудом, турецким хамством и гастролями старух, посягает на покой. Можно было бы не обращать внимание на многое из того, что ты не можешь уничтожить, но покой — это жизненно важное для обособленной личности состояние. Покой — главное, что отличает Империю от рыночного гармидера. Это то, что так ценил Г.Р.Державин. И когда обособленная личность видит: там, где была дубовая роща, — стоит павильон и торгуют; там, где был пляж — кабаки, жарят 7'40 и мочатся в ведро киоскеры; там, где был магический украинский горизонт, торчит реклама для свиней, он становится зол. Те, кто нарушил покой Империи, дорого заплатят за это. Вопрос — кому?

Ну и мне лично глубоко симпатична подлинно евразийская, большевистская любовь "графа Зверева" к России, есенинская, клюевская, кузминская. Кроули восторгался Распутиным и Рахманиновым, Лениным и Шаляпиным. (Это редкость для англосакса. Например, благороднейший Г.Ф.Лавкрафт все-таки грешил колониальным расизмом, ненавидя при этом капитализм и демократию.) Все женщины в стихах и прозе Кроули имеют скифские "бунинские" черты. В романе Кроули "Дневник наркомана" герой описывает смех своей возлюбленной следующими словами: "Он напоминал мне звон колоколов в Москве на Рождество, которое там празднуют не тогда, когда на Западе".