Газета Завтра 268 (3 1999)

К депутату Госдумы, академику ВАСХНИЛ В.С.Шевелухе обратились с вопросом об угрозе голода, а он отвечает: “Что касается хлеба, то его на нынешнюю зиму нам хватит... Хватит зерна и на весеннюю посевную”, — и корреспондент отстал, вот что странно. Спрашивал ведь он о голоде, а не о хлебе. И что значит “нам” хватит? Кому это “нам”? Этак можно сказать, что у нас и денег в стране хватит. И что значит “хватит на зиму и на посевную”? А с мая по октябрь что жевать? Голод же всегда бывает именно летом, когда не дотягивают до урожая. Маленькое рассуждение депутата — и нестыковка всех частей.

Люди дошли до края — а как же им предлагают организоваться “их” политики? На революцию они наложили запрет (“лимит исчерпан”), но ведь и никаких мягких изменений “красное” правительство не делает. Что же получается — ни революции, ни изменений в хозяйстве! Но тогда назовите другие способы поведения, при которых человек, не грабя никого на улице, мог бы добыть пропитание. Нельзя же просто молчать, делая вид, что такой общественно значимой проблемы не существует.

Телевидение, облизываясь, показывает нищих, бомжей, беженцев — с фальшью, с ерническими комментариями, превращающими бедствие в фарс. В общественном сознании слепили образ бездомных как пьяниц или даже романтиков, образ анекдотический, а не трагический. На деле основная масса бездомных — это люди, ставшие жертвой преступных махинаций с их жилплощадью или потерявшие жилье в уплату за долги. Телевидение даже не сообщило, что, несмотря на обещания и даже указ Ельцина, в Москве, насчитывающей более 100 тысяч бездомных, открыта всего одна ночлежка Министерства социальной защиты — на 24 места.

КОГДА Я ЧИТАЮ БЮДЖЕТ, за который (или против которого) голосовали депутаты, я чувствую, что теряю почву под ногами — как инженер Варакин при виде голой секретарши. Что происходит? Умные люди ходят по коридорам, таскают туда-сюда эти папки в 2 тысячи страниц, что-то отмечают карандашом. “О-о, это честный бюджет!”, — а другой: “Ах, это нечестный бюджет, доллар будет стоить дороже”. Кто сошел с ума — я или все эти люди? Ведь весь этот бюджет, если взглянуть здраво — нелепость. Честная или нечестная — совсем не важно.

Считается, что человек, в отличие от животных, обладает разумом и может предвидеть ход событий. Поэтому, если он попадает в лесной пожар, он не отступает от огня на последний пятачок, а осматривается и прорывается через огонь, хотя это и больно. А животные все время идут туда, где меньше огня, попадают в центр пожара и сгорают. Таковы наши политики — но ведь и все мы таковы, мы бредем за ними на пятачок, чтобы сгореть чуть позже, зато наверняка. Никакой идеи прорыва, никакого поиска. Бюджет — 20 млрд.долларов, проценты по долгу — 17 млрд., и Россия еще просит кредитов и взамен обещает ничего не менять в “курсе реформ”. Где тут предвидение, на что тут надежда?

Конечно, пока нам внятно не скажут о той дыре, через которую из России утекают, даже по каналам правительства, суммы, превышающие весь госбюджет, говорить о нем почти не имеет смысла. Но я говорю не о бюджете, а о поведении людей, о всеобщем молчании при виде странных, непонятных вещей. Мне, например, непонятна такая вещь. Половина доходов бюджета (более 200 млрд.руб.) прямо извлекается из кармана рядовых граждан — в виде НДС и импортных пошлин — при покупке их скудного пропитания. Налоги на прибыль предприятий невелики (30 млрд. руб.). Это понятно — не хочется обижать Каху Бендукидзе, да и поди отними у него налоги, есть десятки способов их припрятать.

Но почему так смехотворно мала плата за пользование недрами (8 млрд. руб.)? Ведь в бюджете не видно никакой другой статьи, через которую с “добытчиков” взыскивали бы плату за наши природные богатства. Налог с прибыли очень мал, а акцизы на бензин берутся с его покупателей. Мы знаем, что, остановив промышленность и сельское хозяйство, Россия богата только тем, что извлекается из недр — газом, нефтью, металлами. Все эти “частные компании”, которым розданы прииски, шахты и нефтепромыслы, владеют лишь постройками, трубами да насосами, содержимое недр приватизации не подлежало, оно — собственность нации.