Газета Завтра 271 (6 1999)

Кричали мы очень громко, очень организованно. Мы умеем скандировать, на пикетах научились. У Гайдара аж лицо сплыло вниз, он осекся на полуслове и даже с перепугу чуть не влез под трибуну. Камеры — их там было около восьми — тут же все на нас. Но самым интересным было наблюдать, как заводится толпа — я в первый раз такое видел. Поначалу — всеобщее онемение, тишина. Потом вскочили единицы: они были в недоумении, пожимали плечами, стыдливо похихикивали: что это, дескать, за отщепенцы среди нас, интеллигентных демократов? Мол, посмеемся и забудем. Затем "интеллигенты" завелись: начали потихоньку скандировать "позор, позор", заводя друг дружку. Дальше больше, вся интеллигентность с них быстро обшелушилась, и из-под нее полезли ржавые рожи раскулаченных мещанок и местечковых мясников. Зал наполнился ревом: "Бей их!" Первой на нас бросилась какая-то тетка и начала хлестать нас газетой. Тут же, словно с цепи сорвавшись, на нас бросилась вся "демтусовка". Нам оставалось только пробиваться к выходу.

Со стороны, наверное, было странно видеть, как куча делегатов "самой интеллигентной партии России" набросилась на нас с кулаками. В зале было около тысячи человек, и все рвались набить нам морду. Конечно, у них это не получилось: тычки дистрофичных старикашек и обожравшихся гамбургерами теток не могли причинить нам вреда, и потому уходили мы с достоинством. Сложно было лишь в раздевалке: мы хотели взять свою одежду, а заведенная толпа ревела вокруг: "Окружайте их! Бейте их! Это фашисты, они понимают только силу!" Причем действовали они очень подло, скопом налетали. Единственное, что могло посмаковать телевидение, как одного парня удалось подножкой завалить в снег.

Почему мы не надавали им по физиономиям? Потому что мы — не погромщики, а члены Национал-большевистской партии, подчиняющиеся партийной дисциплине. Погромщики прятались за спинами охранников дворца, которые напирали на нас и отталкивали к выходу. А бить нанятых, но своих — это не круто.

Потом появилась милиция, и нас задержали, но через пятнадцать минут отпустили. Там ведь с нашей стороны не было никакого состава преступления: мы пришли осуществить наши гражданские права, мы выразили отношение к оскорбляющей нас провокации Гайдара, в ответ на что на нас набросилась озверевшая толпа демократов.

Только позже мы узнали, что Лужков, который в этот момент клал где-то не то бетон, не то на бетон, на визжание энтэвэшников "страшные фашисты избили бедных демократов! Что будете делать?!" пробасил: "Конечно, будем наказывать…" Все это ерунда, ничего у них не получится.

Лимонов, узнав о происшедшем, мудро объявил нам благодарность, но по партийной линии все получили выговоры: мол, от лица партии такие вещи делать нельзя.

Это выступление стало не первым и, надеемся, не последним. Были и акция против мировой обжираловки "Макдональдс", и мощное граффитти на американском доме во Владимире, когда нами почему-то заинтересовалась ФСБ, и водружение знамени НБП на крейсере "Аврора", и рок-концерты, и закидывание яйцами какого-то урода в трусах и буденовке, изображавшего Ленина на спектакле в демтеатре.

В эти же дни начались гонения на РНЕ. Вообще, к баркашовцам мы относимся дружелюбно, жаль лишь, что не видим того же от них. Я считаю, что организации НБП и РНЕ, которые сегодня ущемляются и давятся, должны сотрудничать.

Сегодня набирает ход "борьба с экстремизмом". В конце прошлого года нам уже отказали в общероссийской регистрации, хотя пять тысяч человек и все положенные документы были готовы. Они почему-то наивно думают, что если партию не признавать, то ее и не существует. Зарегистрировать нас Крашенинников был обязан, а экстремистская наша партия или нет — это дело не Минюста, а прокуратуры. И вообще, мы всегда говорили, что одно московское СИЗО в сутки совершает экстремистских действий больше, чем целая партия за год, и бороться нужно с бандитским и правовым беспределом.

Но теперь опять пошли наезды на нас. Мы пока не совершили ничего противозаконного, но должен сказать: если партию лишают легального существования, у нее всегда остаются подпольные методы борьбы. В любой партии всегда найдутся и химики, и физики, и бывшие спецназовцы. Просто режим боится нашего прихода в большую политику, поэтому его шавки и цепляются к нашей форме, приветствиям, стилю. Лимонова даже какой-то эфэсбэшник вызывал и на полном серьезе спрашивал, почему мы такие куртки носим. В КПРФ не носят таких курток, у них никого из молодежи и нет.

Теперь мы думаем: не потребовать ли от ДВР денег за рекламу их сборища: ведь их лишний раз показали по "ящику", хотя интереса к ним давно уже нет. Нам же этот инцидент оказался лишь на руку: он привлечет к нашей борьбе еще больше молодых людей.

Артем ТАВРИЧЕСКИЙ, член НБП

ГРЯЗЬ СХЛЫНЕТ, МЫ ОСТАНЕМСЯ! ( исповедь русского националиста )