Газета Завтра 279 (14 1999)

Соответственно, благодаря находящемуся в составе жюри художественному руководителю Театра им. Гоголя С. Яшину “За лучшую мужскую роль” премию получил артист того же театра Е. Красницкий. “Лучшим режиссером” признали Юрия Бутусова за неплохой спектакль “В ожидании Годо”, С-Петербург. И “Лучшим спектаклем” стала, по предварительной договоренности, кооппродукция МДСТ(С-Петербург) и Британского совета — “Зимняя сказка”, отъезжающая в эту же ночь в Англию на гастроли. Поэтому скоростная “гуманитарная катастрофа” исхода со сцены театральных деятелей немало посмешила галерку.

Появление новых имен на театральном горизонте не привело к появлению нового содержания спектаклей. Беспринципность и лизоблюдство перед власть имущими, перед милостыней Запада, эстетический принцип отрицания критериев хорошего и плохого в искусстве — прекрасно себя воспроизводят. Монстры порождают новых монстров — только помоложе. За редким исключением.

Единственный от Москвы номинант в разделе “Лучший спектакль” — “Жак и его господин” М.Кундера, театр “Сатирикон” в постановке Е.Невежиной, которая не попала в номинацию “Лучшая работа режиссера”, где три других московских режиссера — А.Пономарев, В.Фокин и А.Васильев, выставив свои спектакли в разделе “Новация”, посоревновались с балетом Кинетического театра. Поскольку ни актеры, ни художник спектакля также не были отмечены в номинациях, остается предположить, что оргкомитет Национальной театральной премии хотел таким образом отметить драматурга за неимением специальной номинации, который переделал диалогическое повествование широкого жанра Дени Дидро “Жак-фаталист и его хозяин” в заурядный романчик. А образ “большой дороги” — образ феодальной Франции, бредущей в никуда, как душевнобольной человек, у которого голова и тело в полном разладе, переписал в сальный анекдот с “философски-религиозным” хвостиком о высшей предначертанности всякого адюльтера. “Я не пишу романа”, — заявил Дидро на страницах “Жака-фаталиста”, — “а кроме того, читатель, все любовные побасенки да любовные побасенки!.. Всех вас держат и еще долго будут держать на этой диете и она вам не надоест... Мне хотелось бы, чтобы история секретаря маркиза Дезарси тоже оказалась любовной басней, но боюсь, что это не так и что она вам надоест. Тем хуже для маркиза Дезарси, для Хозяина, для Жака, для вас, читатель, а также для меня”.

Хуже всего, что надоело до смерти, когда единственной задачей театра становится — “не надоесть!” Уши, конечно, могут у кого-нибудь завянуть, но не становится слаще во рту у зрителя от того, что в спектакле “Сатирикона” слово “зад” повторяется на разные лады раз восемьдесят! (У Дидро — всего раз на 213 страниц убористого шрифта.) У Дидро — действительно эротически (а не похабно) выписанные сцены появляются только ближе к финалу, как приманка и десерт к основному блюду “безжалостного суда над действительностью”. А в спектакле — это и есть та самая “диета”, которой потчуют зрителя в похожих друг на друга, как братья-близнецы, представлениях, меняя лишь декорации. Кстати, о декорациях: довольно остроумных превращений телеги (в чердак, кровать, тюрьму и т.п. вещи, сотворенные конструктором декораций кандидатом технических наук Сергеем Фокиным) — маловато будет для того, чтобы назвать происходящее сценическим действием. У Дидро образ действия находится в слове, и что с этим делать — современному “психофизическому” театру невдомек. Просто наложить массив текста на мизансцену, и сквозное действие означает похоронить смысл текста под банальнейшей мизансценой и примитивнейшей психофизической задачей. Так что замах был здоровский.

Первым не московским драматическим театром на “Золотой маске” отметился Театр драмы из Екатеринбурга спектаклем “Русская народная почта” О.Богаева.