Газета Завтра 279 (14 1999)

Кажется, что Николай Коляда (известный драматург, вдруг занявшийся постановкой спектаклей) так и не понял, до какой степени он испортил пьесу своего ученика. Но пьесу можно прочитать и убедиться, а актерский труд Валентина Воронина, выдвинутого на премию “Золотой маски”, угроблен совсем. Засовывать грязные ватные тампоны в уши, ноздри и кровоточащие десна — нельзя. Нельзя мне даже об этом писать, а смотреть это — НЕВОЗМОЖНО. Научиться режиссерским понятиям у Виктюка? Сложно. В финале спектакля актер выплевывает всю эту гадость изо рта, но играть уже, оказывается, нечего.

В планах П.Коляды-режиссера — выпуск собственной пьесы “Корабль дураков”. (Где-то я уже смотрел такое кино.) А слабо(?!) поставить спектакль по своей пьесе, сыграть в нем главную роль, профинансировать все это не из государственного, а из собственного кармана и, записав на видео, смотреть дома по телевизору? Не морочить людям голову? И не заниматься коллективным самоубийством?

Спектакль “Кармен” Театра для детей и молодежи из Вологды выдвигался на соискание премии “Золотая маска” в номинациях “Лучший спектакль” и “Лучшая работа художника” (Степан Зограбян и Ольга Резниченко). Загон для скота, вокруг которого, опять-таки прямо на сцене, располагаются зрители, сам по себе выполнен довольно культурно, но с таким же успехом он годится и для какой-нибудь пьесы из жизни американских ковбоев или австралийских овцеводов. Очень много располагающей поспать атмосферы и полное отсутствие сценического действия за исключением, пожалуй, сцены Маттео-Фортунато, но это уже — из другой новеллы Мериме. Приличные актерские работы второго плана Александра Межова (Маттео) и Владимира Боброва (Гарсиа Кривой) положения не спасают. Общие места, “мертвуха” и претензия на “страсть” стали нормой для московской сцены и незачем было везти это из глубинки.

“Ивонна — принцесса Бургундская” В. Гомбровича, Театр “Красный Факел”. Новосибирск был выдвинут как “Лучший спектакль” и в номинациях “Лучшая работа режиссера” — Олег Рыбкин — и “Лучшая работа художника” — Андрей Бартенев, с чьей фантазией явно не справился режиссер и поэтому все это скорее можно отнести к жанру дефиле. Стиль? О! Да, это — круто! Однако за два с половиной часа бессмысленного пробалтывания текста можно было бы показать все навороты модельных домов Парижа и Москвы. Зачем же так долго трепаться?

В спектакле “Гамлет” Театр “Фарсы” (Санкт-Петербург, постановка В. Кремера) вместо водных феерий предлагается аттракцион “карусель”, зритель располагается на крутящемся помосте необъятной сцены театра “Балтийский дом”, и если вестибулярный аппарат вам не позволяет четыре с половиной часа испытывать свое здоровье на манер космонавтов, то отвлечься вам будет не на что. Вялое и бессмысленное мизансценирование своим мелким остроумием пытается обратить внимание зрителя на присутствие режиссера: “Смотрите, не забывайте, это я придумал!” Как Гамлет моет голову без шампуня перед отъездом в Англию, как Офелия набивает себе живот подушками и прикидывается беременной, как затем тонет среди ресторанных столов, накрытых белыми скатертями, как “неожиданно” появляется из песка замаскированный вроде Джеймса Бонда Гамлет, возится в этой песочнице могильщик (кстати, самая внятная в этом спектакле актерская работа артиста театра “Комедианты” Андрея Шимко),вооруженный не лопатой, а тарелкой (невинная режиссерская прихоть) и т. д. — всего не перечислишь. Если собрать всех московских Гамлетов, добавить туда “Орестею” Штайна и поделить все на восемь — как раз и получите набор фишек абсолютно мертвого, консервированного театра, за которые режиссер может вполне рассчитывать на премию.

“Зимняя сказка” У.Шекспира, Малый Драматический Театр, С.-Петербург в постановке Деклана Донеллана (Великобритания). Весь первый акт до появления пастухов можно спокойно выбросить. В противостоянии “красивого мизансценирования” и смысла взаимоотношений персонажей, расположенного в стихотворном тексте Шекспира, побеждает “красивость”. Набор обычных визуальных примочек современной режиссуры, суть которых — в прописывании авторских ремарок, переносе действия в более современное для нас время, переодевании актеров в соответствующие архитипические костюмы и т. д. (все — в надежде на известный эстетический принцип: “Все, что неправильно — приятно”) — иногда срабатывает, а иногда — нет. С появлением выдающихся Николая Лаврова и Сергея Бехтерева — таки-да, а в подвываниях малоорганичного номинанта Петра Семака — совсем никак. Ревновать — значит любить. Но так как это не сыграно, потому что вообще ничего не сыграно, то остается думать, что Гермиона — просто надоела Леонту. У Шекспира король Леонт восстал сначала против богов, затем против дельфийского оракула. Спектакль МДТ — аранжировка на тему “в семье не без урода”. Во втором акте Лаврова и Бехтерева — больше, и поэтому качество спектакля — выше. Но не намного больше, чем у обычной мексиканской мыльной оперы.