Газета Завтра 28 (1232 2017)

— Велики ли были риски "Традиции"? — обратилась к нему с вопросом.

— Признаться, риски были огромные. Конечно, накануне мы делали вид, что фестиваль состоится при любой погоде, как в футболе говорят. Но на самом деле и погода нас беспокоила, и боялись мы, что в дождь никто не придет, и со стороны местных чиновников поступали к нам недобрые сигналы… Но мы рискнули. Хотя мотивация уже не совсем была ясна. Очевидно, летний фестиваль должен быть фестивалем развлечения, отдыха. И мы мечтали вот эту огромную поляну перед музыкальной площадкой отдать желающим полежать на пледах. Мы представляли, как приезжают они в Захарово со своими корзинками, в которых морс, лимонад, хлеб, бутерброды… мы специально договорились с фольклорными коллективами на проведение на этой поляне хороводов… Но, как вы сами понимаете, при +11оС и непрекращающемся дожде на пледах не полежишь, хоровод не очень-то и проведёшь… Но теперь, я счастлив, что мы рискнули. Фестиваль состоялся. Никто из нас не ожидал, что приедет около трех тысяч человек. И теперь мне хотелось бы каждого лично поблагодарить за участие.

***

Ну а теперь, заметки на полях. Фрагменты блиц-интервью "ЗАВТРА" с участниками фестиваля.

Захар ПРИЛЕПИН. Архаика и прогресс? Об этом не раз я говорил, ссылаясь на Дмитрия Сергеевича Лихачева, который писал, что в древнерусской культуре понятия прогресса не существовало, что древнерусская литература, по сути, переписывала один и тот же текст, добавляя какие-то новые исторические события: вот победа, вот еще один святой… Чем дальше от Рождества Христова, тем дальше мы от истины, и поэтому в России, утверждал Лихачёв, не было понятия прогресса, а было понятие "быть как "передние" князья". Вот так мы воспринимали истину, так мы воспринимали поступательный путь. Всё время идти вперёд, оборачиваясь головой назад, воспроизводить ту модель мужества, достоинства и чести, которую выказывали люди, создававшие Русь, Россию.

Под понятие "архаики" подгоняется сегодня всё. Сейчас архаика уже — брак между мужчиной и женщиной. А когда я писал свою книгу "Взвод", где на неоспоримых примерах показывал, что для литераторов "золотого века", то есть предпушкинской и постпушкинской поры, не было бы никакого выбора, никакой рефлексии даже на тему: кто прав в настоящих украинских и сирийских конфликтах, мне говорили: "Захар, ну это всё архаика! это позавчерашний день! У нас сейчас новые времена настали, сейчас всё по-другому. Ты должен прекратить свои этнические рефлексии, успокоиться, понять, что мир стал общий и общечеловеческий". А почему я должен успокоить свои этнические рефлексии, а Украина не должна? Почему в сторону Украины не обращаются, мол, прекратите это своё "Украина понад усе", прекратите своих новых героев вытаскивать, а старое ломать. Или это уже не архаика, а — прогресс?

Алексей ВАРЛАМОВ. Конечно, само название фестиваля — "Традиция" и круг участников, сюда приглашенный, позволяют говорить о том, что в той или иной степени они принадлежат какому-то единому направлению. И это — очень широкое направление. Да, здесь "русский дух, здесь Русью пахнет". Но всё-таки Русь — в широком смысле этого слова, это, скорее, имперская Русь. Это — Россия. В этой России есть место не только русскому народу, но и другим народам. И вот эта симфония национального начала и имперского, на мой взгляд, и может быть устремлением, важной характеристикой фестиваля.

Тина ГЕОРГИЕВСКАЯ. Мы живём очень линейно. Мы смотрим в будущее, строим планы, мы оглядываемся, рефлексируем по поводу прошлого, мучаемся и болеем этим прошлым, переживаем за будущее, но существования в настоящем избегаем. Тогда как любая традиция — это существование именно здесь и сейчас. Её не возродишь реконструкцией народных промыслов, песен, это совершенно другая практика. Я бы сказала, что она и молитвенная, и телесная. Я не уверена, что прежние традиции возможно восстановить в полной мере. Но я абсолютно уверена, что корни тех прежних традиций очень трудно убить. Невозможно убить. И вот они дадут всходы настоящих традиций.