Газета Завтра 284 (19 1999)

Только Витя не снисходил до возбужденных соседей, копал свой огород лопатой. Сколько их, этих бабочек стальных, порхают сейчас над русской землей!..

Оба пахаря прибыли взведенные, под хмельком. Без долгих рассуждений приняли по стопке за первую борозду. Иван — красивый белокурый мужик лет пятидесяти с неимоверно развитой грудной клеткой, подпирающей подбородок, налег на плуг. А коренастый, чернявый Стамой завел мотор и, немного поломавшись, дал Кислому "порулить". И пожилой москвич в американской шапочке пошел за мотоблоком, и так увлекся игрушкой, что сам вспахал всю свою полосу. Но все-таки вынужден был уплатить Стамому полную договорную сумму в двадцать пять рублей...

Назавтра всей деревней боронили вручную — вилами с загнутыми концами. Веревочкой размечали ряды по квадратно-гнездовому способу. Ни ревматизм орденоносца Евгения Константиновича, ни одышка и старые раны Егора Васильевича никак не проявлялись. Рядом с ними их старухи тоже кланялись земле, перекрикивались, весело им было под спорым весенним дождиком оплодотворять родные суглинки.

Вечером опять я у Евгения Константиновича ел картошку с постным маслом и делал выписки из дневников его старшего брата: "Заорал в бору полянку. Еня (это о восьмидесятилетнем Евгении Константиновиче) поехал боронить в Сямово. Вечером орал перепар на гумнище. Посеял лен на Шатровке".

Далее опять "сурьезная мысль" из сельхозкалендаря: "Согласно последним научным данным, средняя нормальная температура человека 37 градусов. В разное время дня и ночи она то повышается, то понижается. Вечером достигает 37.4, а утром опускается до 36.3. 8 мая 1927 года. Иван Питолин"...

Когда на следующий день утром изломанный земелькой я вырулил на шоссе и сел за рулем поудобнее, устроился отдохнуть в мчащемся автомобиле, то подумал, что хорошо было бы тоже завести бортовой журнал, тормознуть сейчас и записать: "Температура двигателя 70, давление 2,2, средняя скорость — 60. Жить можно, люди. 5 мая 1999 года. Александр ЛЫСКОВ".

Владислав Шурыгин ПРОЩАНИЕ

ГРОБ ПОДНЯЛИ И ОСТОРОЖНО ВЫНЕСЛИ на лестничную площадку. И, передавая с рук на руки по плотной стене людей, толпящихся в подъезде, гроб вынесли на улицу. То и дело завивалась колючая, пронизывающая до костей поземка. Было тихо и скорбно. Из подъезда вынесли красную крышку гроба с прибитой офицерской фуражкой. Двое мужиков подхватили ее и, подняв над собой, встали во главе нестройной колонны. Фыркнул едким выхлопом автобус, выделенный городской администрацией, подался было к толпе, но люди молча обошли его и, подняв гроб на плечи, все так же молча зашагали по проторенной в снегу дороге к переезду.

Хоронили председателя сельской администрации Виктора Мелькумова. Как подполковнику запаса городской военкомат наскреб денег на добротный гроб, обитый красной материей. Из местной части, сокращенной реформаторами почти до нуля, смогли набрать пятерых солдат и офицера для почетного караула. Просили и оркестр, но его уже просто не было как такового, и потому хоронили без оркестра, положенного любому офицеру старше майора по последнему скорбному государственному довольствию.

Почти все взрослое население поселка Серго-Ивановское вышло проводить своего председателя. Даже те ветхие старухи с поселковых окраин, для которых поход в магазин за хлебом — дальний поход — и те приковыляли, опираясь на палки.

Смерть Мелькумова подкосила всех. И казалось, что с ним провожали на кладбище последнюю надежду на то, что жизнь хоть как-то наладится, повернется к лучшему…

…Смоленский поселок Серго-Ивановское расположен всего в ста восьмидесяти километрах от Москвы под городом Гагариным. Говорят, что название свое он получил от имен купцов Сергея и Ивана, построивших здесь больше ста лет назад кирпичный заводик. Местные глины считаются уникальными по своему качеству и составу. Глиняные пласты начинаются буквально сразу под дерном и уходят вглубь на десятки метров. Чистая, без добавок и щебня, практически сразу готовая к обработке глина все это столетие верно служила людям, превращаясь в миллионы крепких кирпичей, из которых построено тысячи домов, казарм, заводских стен, коровников, стадионов и многого другого, что сложено из кирпича. Завод считался особенно перспективным еще и потому, что стоял прямо в ста метрах от железной дороги Москва — Минск, и потому кирпич был дешевым — расходы на транспортировку минимальные.

До 91-го года поселку прочили городское будущее. Завод дважды расширялся, модернизировался. В заводской части поселка уже с начала семидесятых начали строить добротные двухэтажные многоквартирные дома с паровым отоплением, канализацией и газовыми плитами, которые, правда, работали на балонном газе, но в конце восьмидесятых к поселку потянули ветку от газопровода. Получить квартиру в таком доме было престижно и не просто…