Газета Завтра 29 (1181 2016)

Конечно, свою роль играют и запасы углеводородов, и рыбные ресурсы. Но для главных сторон конфликта — а это, безусловно, США и КНР — самым важным является стратегическое значение спорных островов, которые на многие сотни километров удалены от китайского побережья. И если их выстроить "в цепочку", то получится морская "великая стена", которая отделит Китай от цепочки островов, которую контролируют США восточнее: это Маршалловы острова, Марианские и ряд других. То есть китайцы строят выдвинутый рубеж своей стратегической обороны. При этом, конечно, задевая интересы других государств и понимая, что следствием такой политики будут конфликты с ними, в которые неизбежно вмешаются США. Но Пекину жизненно важно защитить своё побережье от "угрозы с моря", где США сосредотачивают две трети своего военного флота и 60% авиации, перенося центр тяжести своей геостратегии в азиатско-тихоокеанский регион, где цель №1 — это Китай, а цель №2 — Россия, наши дальневосточные, сибирские районы. Обама не случайно хотел прекратить и иракскую войну, и противостояние с Ираном — именно для того, чтобы перебросить силы на "линию главного фронта".

Но, конечно, чтобы использовать силу против Китая или даже угрожать возможностью такого использования, было необходимо хоть какое-то правовое и формально "международное" обоснование. Решение гаагского арбитража такое основание американцам дало, и Вашингтон с Пекином по этому поводу уже обменялись весьма жётскими заявлениями. Дело идёт, конечно, не к "большой" китайско-американской войне, но ведь любой "управляемый конфликт", где в качестве "пушечного мяса" будут задействованы Филиппины, Вьетнам или Малайзия, за которыми будут стоять Штаты, может в такую войну перерасти

У США нет ни одного квадратного сантиметра земли в Южно-Китайском море, а, согласно достигнутой в 2002 году между КНР и АСЕАН договорённости, третьи страны вообще не имеют в регионе права голоса, и любые споры должны решаться преимущественно на двусторонней основе. Поэтому привлечение к данной проблеме гаагского арбитража нарушает ранее достигнутые договорённости. Поэтому в Пекине и говорят, что готовы сесть с филиппинцами и вьетнамцами за стол переговоров, как это уже неоднократно происходило. С вьетнамцами, например, договорились о том, что китайские буровые вышки будут передвинуты за пределы спорных вод. С Филиппинами была достигнута предварительная договорённость, что те не будут никуда жаловаться, но потом из Вашигтона поднажали — и Филиппины подали заявку в Гаагу. Причём заявку подавал в 2013 году президент Акино, который недавно потерпел поражение на выборах, новый президент Дутерте говорит: ребята, не шумите, мы с китайцами будем договариваться сами. Но в США отвечают: "Поздно, всё уже оплачено" — и, конечно, могут заставить филиппинцев пойти на шаги, которые, по большому счёту, противоречат их национальным интересам. 

Гудбай, Америка...

Гудбай, Америка...

Николай Коньков

Политика США Геополитическое противостояние Посольский приказ Великобритания

в Великобритании новый премьер-министр

Назначены премьер-министр и ряд ключевых фигур нового правительства Великобритании.

"Где вы теперь? Кто вам целует пальцы? Куда ушёл ваш китайчонок Ли?" — некогда пел Александр Вертинский. У британских леди, похоже, всё наоборот.

Организовав Brexit и категорически отклонив возможность повторного референдума по данному вопросу, Её Величество Елизавета II явно не торопится завершать своё "разводное дело" с Европой. Формирование нового состава британского правительства, которому предстоит вести переговоры с Брюсселем, мягко говоря, затянулось и до сих пор не закончено.

Интересен прежде всего тот факт, что линия водораздела между сторонниками и противниками Brexit`а проходила вовсе не по партийным линиям, что лишний раз подчёркивает декоративный характер современной британской, да и вообще западной демократии. В результате якобы "судьбоносного" голосования публичная власть на Туманном Альбионе всего-навсего перешла от одной группы консерваторов к другой. Причём в кресле премьер-министра оказался вовсе не главный оппонент Дэвида Кэмерона экс-мэр Лондона Борис Джонсон, а Тереза Мэй, ранее руководившая работой министерства внутренних дел. Вообще, в новом кабинете министров "знакомые всё лица": ключевых исполнителей просто поменяли местами и доверили им другие инструменты. Так, например, министр иностранных дел в правительстве Кэмерона Филип Хаммонд теперь будет ведать финансами, а недавний министр энергетики Эмбер Радд — внутренними делами.

В связи с этим возникает вполне естественный и закономерный вопрос: собственно, ради чего затевали огород городить, и чего можно ждать от этого "нового старого" консервативного правительства Великобритании? В том числе — и нашей стране?