Газета Завтра 294 (29 1999)

Откуда взялось оно, это кувшинное рыло российской "демократии"? Почему обеспечивает раздолье всем и всяческим "новорусским" чичиковым, которые успешно и повсеместно торгуют мертвыми душами, изображенными на черно-зеленых банкнотах Федеральной резервной системы США? Как возникла социальная психология этого класса бюрократов-рантье, живущих на проценты с распродажи Родины? Как будет проявляться их позиция, от которой очень многое зависит в политической жизни страны, во время уже близких парламентских, да и президентских, выборов? Именно этим актуальным вопросам посвящена статья Евгения Александровича КОЗЛОВСКОГО, нашего автора, который в 1975-89 гг. работал на посту министра геологии СССР и знает проблему, что называется, со всех сторон и в полном объеме. Его текст мы решили сопроводить соответствующими цитатами из гоголевских шедевров, иллюстрирующими нравы николаевской, царской, дореформенной России — для сравнения и анализа. Похоже, и это сравнение, даже не с 1913, а с 1842 годом,— окажется явно не в пользу России ельцинской.

Владимир ВИННИКОВ

Современный кризис в России является прежде всего кризисом управления. В подтверждение этого тезиса сошлюсь на такие цифры. Известно, что с 1991 по 1998 год валовой национальный продукт снизился почти в 2,5 раза, доля государственной собственности — в 6 раз, федеральный бюджет — приблизительно в 8 раз, зато чиновничий аппарат вырос более чем вдвое и сегодня превышает размеры всего аппарата времен СССР.

Что это значит? Это значит, что рассуждения "либерал-реформаторов" о неэффективности советской системы государственного управления выглядят сознательной ложью. Ведь сегодня, в итоге всех экспериментов, вдвое большее число чиновников выполняет, как минимум, втрое меньший объем работы. Иными словами, место одного советского чиновника занимают шесть "демократических". Завтра их может быть семь или восемь — результатом все равно будет дальнейшее углубление кризиса государства и общества.

Не исключено, что именно "деморыночная" бюрократия является основной социальной группой, заинтересованной в продолжении пресловутого "курса реформ", и активно поддерживающей этот курс. Она уже приобрела многие признаки эксплуататорского класса, со своим, отличным от других классов, способом присвоения общественных благ. Этот способ — коррупция. Сегодня понятия российского чиновника и коррупционера стали синонимами. Пост в государственном аппарате рассматривается, словно на дворе XVI-XVII век,— как источник личных доходов, "кормление". Тем самым и эффективность управления оценивается по умению извлекать из объекта управления максимум так называемого "навара". Причем коррупция, поскольку национальная денежная единица в условиях системного кризиса неустойчива и подвержена инфляции, носит четко выраженный валютный оттенок.

Вы извините, но когда рядовой руководитель министерского департамента с месячным окладом в 200 долларов разъезжает на личном бронированном "мерседесе" ценой в 120 тысяч тех же долларов — его прямо в этом броневике, не вынимая, нужно сажать в тюрьму. Или знаменитая коробка из-под ксерокса. Известно, кто принес деньги, известно, кто взял, но неизвестно, видите ли, чьи эти деньги. И на таком основании прокуратура закрывает дело? Похоже на анекдот, но для нынешней системы управления такое — в порядке вещей.

Не мудрено, что на "кормление" и люди подбираются не по профессиональным качествам, а исходя из совершенно иных характеристик. Многие из нынешних руководителей для своих отраслей выглядят просто пришельцами из других миров. Взять хотя бы того же Чубайса. Почему ему дали управлять РАО ЕЭС? Он что, разбирается в энергетике? Нет, от него требуется иное: не развитие отрасли, а создание "финансовых потоков" на предвыборные кампании. Это Чубайсу по силам, это он умеет. Другие не могут даже этого.