Газета Завтра 299 (34 1999)

Блоку начальников ельцинской поры Примаков нужен как приманка для пострадавшего от реформ большинства. И тут неважно, есть ли у него мозги и силы. Приманкой, способной удовлетворить тоску по былой советской уверенности в сегодняшнем и завтрашнем дне, может быть даже ходячая мумия Примакова. Имидж на выборах — все, суть личности — ничто.

Одновременно с возведением в лидеры блока Примакова отцы “Отечества” и “Всей России” сделали еще один привлекательный для масс ход — впустили к себе Аграрную партию России во главе с Лапшиным, толково это обставив. Дабы представители ограбленного и униженного крестьянства не выглядели анекдотично рядом с богатыми чинушами, данный союз был оформлен не как межпартийный, а как союз отдельной партии и личности. Сначала правление АПР сделало заявление: “Базовым условием нашего участия в данном блоке (“Отечество—Вся Россия”.— Н.А.) является лидерство в нем Евгения Максимовича Примакова — наиболее авторитетного и влиятельного на сегодняшний день общественного деятеля России, настоящего патриота, государственника, человека, понимающего нужды села, доказавшего это и своей недавней деятельностью на посту председателя правительства РФ”. А затем, когда указанное условие было выполнено, агропартийцы вступили в блок и соединили свои сердца как бы не с Лужковым, не с Боосом и Ястржембским, а с заслуженным патриотом и крестьянофилом — несравненным Евгением Максимовичем.

Таким образом, Примаков был призван под знамена “Отечества” и “Всей России”, чтобы украсить их своим светлым имиджем, а Аграрную партию приняли в блок начальников, чтобы она крестьянским ликом Лапшина украсила самого Примакова.

Музыку на выборах заказывает тот, кто оплачивает мандаты. Примаков, став лидером блока, не стал при том распорядителем его кассы. Соглашаясь прийти на все готовое, он не мог не отдавать себе отчет, что по важнейшим вопросам ему придется лишь утверждать уже принятые решения. То есть Примаков осознанно взялся исполнять роль приманки в блоке родственной ему по духу номенклатуры, дабы разменять свой взвинченный обстоятельствами и прессой его союзников рейтинг на возможность потешить властные амбиции. Мотивы брака Евгения Максимовича с “Отечеством” и “Всей Россией” вполне прозрачны. Но почему на роль приманки при приманке клюнул сопредседатель Народно-патриотического союза, лидер Аграрной партии Михаил Лапшин? Почему 17 членов правления АПР проголосовали за ее вхождение в блок Лужкова—Шаймиева под ничего не значащего в нем Примакова?

Ответы на эти вопросы не найти, не покопавшись в истории Аграрной партии.

Она родилась через год после начала реформ Ельцина—Гайдара, в феврале 93-го. Родилась от страха перед политикой новой власти в сельском хозяйстве. Правительство Гайдара в три раза уменьшило госсубсидии для села, позволило в сотни раз поднять цены на потребляемые в аграрной сфере промышленные изделия и сделало невозможным адекватный рост цен на сельхозпродукцию, ибо открыло страну для ввоза с Запада дотируемых там государствами продуктов.

Получив удар под дых, агропромышленный комплекс России попробовал сопротивляться. Был учрежден Координационный совет коллективных действий тружеников АПК. Он провел в 92-м две акции всероссийского крестьянского протеста. Но их не удалось довести ни до перекрытия дорог тракторами, ни до вываливания с грузовиков навоза перед Домом правительства, ни до погромов складов с импортными харчами. Обе акции свелись к митингам и пикетам, от которых властям не стало ни холодно ни жарко.

Крестьянство в целом, коему за последние 40 лет драться за кусок хлеба не доводилось, к бунту оказалось малопригодно. И руководители сельхозпредприятий борьбу за его спасения АПК начали переводить в политическую плоскость.

В том же 92-м актив Аграрного союза России РСФСР собрал более трети подписей народных депутатов РСФСР за изменение меры пресечения своему председателю — Герою Соцтруда, члену ГКЧП Василию Стародубцеву. И прокуратура вынуждена была его освободить из тюрьмы. С помощью структур Агросоюза — союза сельских товаропроизводителей — их руководящий корпус в начале 93-го и учредил собственную политическую организацию — Аграрную партию России. Во главе ее был поставлен выходец с Алтая, народный депутат РСФСР, директор подмосковного совхоза “Заветы Ильича” Михаил Лапшин.

В событиях сентября-октября 93-го политсовет АПР и ее лидер никак себя не обнаружили. Съезд партии, который состоялся через пару недель после расстрела Дома Советов, от обсуждения и оценки свершившегося госпереворота уклонился. Власти учли лояльность АПР. Она была допущена к выборам в первую Госдуму и, несмотря на то, что агитационно-пропагандистская кампания ее была весьма скромной, добилась внушительного успеха. За АПР проголосовало шесть миллионов человек, или 10 процентов от пришедших к урнам, и она получила возможность образовать в нижней палате парламента свою фракцию из 55 человек.