Газета Завтра 303 (38 1999)

Спали все, и вдруг, из грез небесных — прямо в ад обрушивающегося здания. Прямо во сне почва ушла из-под ног, и ушло в бездну все, в том числе и сама жизнь. В считанные мгновения распался по кирпичику мир. Пока все спали, пока нежились в теплых постелях, пока, забыв обо всем, обнимали любимых и смотрели сны, под покровом ночи вмиг изменился мир. Пока кто-то грезил о сытом счастье и о "Новой России", в этот мир проникли убийцы. Они обложили дома взрывчаткой, проникли в подвалы. Люди спали и не вникали в разгул криминала, развал правоохранительной системы и спецслужб, им было не до проблем армии. В наших снах царствовали мир да любовь, там не было ни крови, ни войны. Сквозь сон доходила разве что дальняя канонада, раздававшаяся откуда-то с гор Кавказа, слышались разрывы бомб над Югославией. Но многие не просыпались, верили успокоительным речам чиновников и телевизионным колыбельным. Война и смерть далеко, пусть на фронтах погибают другие, те, кого это касается. Остальных касались только макдональдсы, киркоровы и всяческие родригесы из сериалов...

Для многих пробуждение от этого сна так и не наступило. В самом буквальном и жутком смысле. Сквозь сонный морок, разрывая чудесные и милые очертания сновидений, проступили лики убийц, их холодные руки, бездушные и циничные замыслы. Заглушив музыку тихо игравшего ночного радио, ахнул адский взрыв и грохот складывающихся этажей. Сразу за сном ночным наступил сон вечный.

Но этот взрыв разбудил всех остальных! Не только соседей, не только сотрудников оперативных служб. Все проснулись от потрясения. Рассеялось забытье, и теперь можно трезво смотреть на вещи. Все, кажется, наконец поняли, что их обманули. Им все время врали про "новое мышление", "новый мировой порядок", "демократию и рынок". Пока они верили этой лжи, под них уже закладывали бомбы, нейтрализовывали нашу великую армию и разгоняли комитет госбезопасности. Теперь нас некому охранять, а соседи, кто бывшие, а кто и нынешние соотечественники, оказались вовсе не такими уж мирными, как когда-то...

Похоронная процессия остановилась, гроб ставят возле могилы. Недоуменное молчание живых, так еще и не осознавших, что произошло с их сыном, родственником и другом. Сознание отказывается вмещать в себя ту дикую мысль, что вот так внезапно и навсегда он от них ушел. Это выше сил человеческого сознания. Растерянность и тишину прерывает заголосившая мать. Разрывающий душу вой, слезы и причитания. Мать потеряла самое дорогое в своей жизни. Убийцы и их сообщники жестоко, чудовищно отняли у нее ребенка, единственную радость и опору. Стеная, обезумевшая женщина в последний раз хватается за руки покойника, целует изуродованное лицо. Слезы на глазах у всех, даже видавшие виды гробовщики, пряча глаза, начинают нелепо суетиться возле ямы, бессмысленно трогают венки. Стон и горечь матери переходят в крик ненависти. Говорят, нет сильнее проклятия, чем то, что произнесено на могиле. Оторвав свою голову от гроба, мать кричит в серое небо, просит его покарать убийц. "Да будут они навеки прокляты!" И нет здесь таких, кто был бы с ней не согласен. Будьте прокляты все, кто причастен к этому теракту! Проклятия несутся и в адрес политиков, правителей — всех, за чьи огрехи, просчеты и предательства страдают невинные люди. Небо не отвечает ничего определенного. Неба даже не видно. Оно спряталось от несчастных за серой маской: низкие грязные своды и дождь. Моросящие колючие капли — вот все, чем отвечает природа. А может быть, она тоже плачет вместе со всеми.