Газета Завтра 305 (40 1999)

Я бы сказал, что существуют вполне конкретные критерии модернизации в разных областях жизни, которые не позволяют размывать или подменять ее смысл. Например, в социальной сфере — это высокий уровень удовлетворенности жизнью, доверия между людьми, между народом и властью, эффективно работающие "социальные лифты", позволяющие людям выстраивать стратегию собственного будущего. В политической жизни — это участие населения в процессе принятия решений, уровень развития местного самоуправления, обеспечение прав человека и гражданина. В области культуры для России — это взаимодействие традиций и сотрудничество разных народов, которое дает синергетический эффект, умножающий наш общий потенциал.

В этом контексте важнейшими по значимости принципами мы считаем Справедливость, Социальное Равенство, Солидарность, Гуманизм. Идеи, направленные на установление справедливости, на развитие знания и улучшение самого человека, будут восприняты и усилены российским народом, именно они должны стать философской основой или, если хотите, идеологией модернизации.

А.П. Насколько я понял, в идеологию модернизации вы вводите такую категорию, как народ, отношение власти к народу и отношение народа к власти, а также совместное отношение народа и власти к идее развития. Правильно ли я вас понял?

Н.Л. Может быть, мои слова прозвучат как очевидные, но народ — это субъект истории. Некоторые периоды истории бывают персонифицированы, на первый план выходят лидеры или элиты, но на самом деле в основе любых преобразований находится народ, его воля, самосознание, способность к историческому творчеству. Потеряв волю к жизни, погрязнув в беззаботном гедонизме или, наоборот, будучи деморализованным ударами судьбы, народ может исчезнуть с исторической арены, потеряв свою государственность.

Но народ может и ускорить историю, дать ей стремительное развитие, достигая невероятных результатов в кратчайшие сроки. Российский народ — народ с огромным прошлым, с грандиозными достижениями за плечами. Эти достижения позволили нам выстоять в самые страшные периоды мировой истории, не проиграть, не сдаться, а одержать величайшие победы, к которым относится Победа 1945-го года. Порою отечественная история напоминала метаморфозы птицы Феникс, когда русская жизнь, наша государственность возрождались практически из небытия. И ключевую роль в эти периоды играли не только лидеры, выдвинутые на передний край, но сам дух народного бытия, позволивший сохранить искру национальной идентичности и вновь возжечь пламя нашей истории. Так было и на Куликовом поле, и в 1612 году, и во времена первой Отечественной войны 1812 года, и, конечно же, на крутых поворотах XX века.

А.П. Сегодня в высоколобых кругах нашей элиты нередко раздаются упрёки в адрес нашего народа. Русский народ называют инерционным, народом-рабом, народом, неспособным к преобразованию. Всё чаще слышатся возгласы о том, что модернизация невозможна при сегодняшнем русском народе.

Н.Л. Подобные заявления еще раз демонстрируют ту пропасть, которая сложилась между основной частью нашего общества и чиновно-олигархической верхушкой, любящей называть себя "элитой". "Элита" в отношении сегодняшнего правящего класса — это даже не лесть, это маскарад циничных и самовлюбленных персонажей. Разве сегодняшние "клоны" "Единой России" сравнятся в профессионализме, радении о судьбе Отечества с Горчаковым, Витте, Брусиловым, Косыгиным, Курчатовым? Или, может быть, аморальные завсегдатаи нашего телевидения и постыдных шоу в московских клубах мнят себя Пушкиным, Шаляпиным, Высоцким? Пропасть между сегодняшней подлинной Россией и присосавшейся к ней Россией Рублевского шоссе лежит не только в имущественном или правовом поле. Среди двух этих частей нашего общества возникла крайняя поляризация в области мировоззренческой, в области культуры и тех ценностей, которые исповедуют граждане. И те высокомерные заявления, которые мы слышим об инерционности народа, конечно, нужно воспринимать как стремление списать на народ собственную некомпетентность и несостоятельность, бессилие что-либо преобразовать в нашей жизни.

В российском обществе в целом и в российской политике в особенности сегодня, пожалуй, даже больше, чем в советское время, укрепился принцип работы "для галочки".