Газета Завтра 305 (40 1999)

Александр ПРОХАНОВ. Когда заходит разговор о модернизации, обычно начинают говорить об инновациях в области промышленности и техники, о строительстве дорог, совершенствовании всевозможных технологий, в том числе социальных, в улучшении государственных институтов, таких как судопроизводство. Иногда говорят о модернизации общества в целом, об ускорении процессов формирования гражданского общества. Но никто не говорит о культуре. Отчего? Неужели культура занимает в современных модернизационных процессах периферийное место? Или же современные "прорабы модернизации" не видят или не распознают культуру как мощный инструмент воздействия на модернизационные процессы?

Елена ДРАПЕКО. Книги, спектакли, опера, наше русское прошлое полно примерами мощнейшего воздействия на общественное сознание. Чего стоит, например, создание русской национальной оперы, когда на сценах московских и петербургских оперных театров звучали "Борис Годунов", "Снегурочка", танцевали "Лебединое озеро", "Щелкунчик". Вся могучая кучка русских композиторов была тем гигантским инструментом, помогавшему русскому обществу переходить с одного духовного и культурного уровня на другой.

Теперь мы знаем, какое значение в ранние советские годы имели Книга, Кино, Спектакль, это целая эра. Постановка оптимистических трагедий Вишневского лучшими режиссёрами того времени, книги, с помощью которых стартовала советская власть, вся советская эра, удивительная авангардистская живопись Петрова-Водкина, Филонова, поразительная конструктивистская архитектура Мельникова, у которого учился весь белый свет.

Эпоха революционного порыва была сопряжена с появлением новых форм искусства. Искусство становилось частью нашего обновления и нашей революции.

Что такое книги и песни времен войны? Или такие спектакли, как "Русский вопрос"? Что такое песни Пахмутовой, сопровождавшие собой новый период освоения целины или наших таёжных дебрей? А как закрывалась советская эра? В период перестройки в свет вышли романы, которые закрывали советский период. "Белые одежды" Дудинцева, "Дети Арбата" Рыбакова, "Пожар" Распутина, "Печальный детектив" Астафьева. Всё это книги, завершавшие ворота советской эры, они играли огромную роль в ту бурную, восприимчивую к искусству пору.

В новые времена, когда изменилась идеология, радикально изменились представления о смысле человека, о типе общества, в котором этот человек действует, изменилась роль и функция искусства. Современный человек ориентируется не на подвиг, не на творчество, не на полёт, не на жертву, он ориентируется на комфорт, на потребление, на гедонизм. Лучшим человеком считается богатый, наиболее достойным — тот, кто сумел обеспечить комфорт и потребление, небожителями считаются наши миллиардеры и они создают вокруг себя культуру миллиардеров, их среду, искусство. Искусство развлечения, наслаждения, искусство, знаменующее все формы наслаждения, включая самые мучительные, изнурительные и декадентские, такие как наслаждение распадом, грехом. Вот одно из важнейших направлений современной либерально-буржуазной культуры.

Достоевский ввёл в обращение такую категорию, как подполье. Человек — это огромное, уходящие в глубину подполье, куда можно спускаться вплоть до самых тёмных глубин. Современная культура, в самых интенсивных и лучших своих проявлениях, спускается вниз по лестнице, она уходит в это подполье, спускается из области ума, сердца в область паха, желудка и ещё дальше, в самые инфернальные сферы, это продвижение к тьме может быть бесконечным. Отсюда и дух величайшего поражения человечества перед лицом брошенных ему вызовов.

Помимо человеческого подполья существует и уходящий бесконечно ввысь коридор, где человек, преображаясь, приобретает всё новые и новые способы постигать вселенную, небо, добро, Бога. Человек бесконечен в своём освоении добра и зла, тьмы и света. Может ли преображение нашего общества, улучшение его, избавление от страшных деформаций и пороков, основываться на культуры тьмы? Мне кажется, этот вопрос риторичен. Нет, конечно же, нет.