Газета Завтра 305 (40 1999)

А.П. Что же делать, если сегодня хорошо продаётся страх, если сегодняшняя культура хорошо продаёт пороки, насилие? Нам говорят, что нельзя навязывать современному человеку какие-то не свойственные ему и не востребованные им формы культуры. Это есть насилие, отсутствие либерального подхода к явлениям культуры.

Е.Д. Вы же сами сказали, что страх предлагается на продажу, становится товаром, его рекламируют, его тотально навязывают; и все остальные формы культуры декаданса и распада не востребованы простым человеком, они ему навязаны. Человек воспитывается таким образом, чтобы стать потребителем порока, страха и самых отвратительных форм проявления человеческой личности.

Культурная политика в эпоху модернизации, на мой взгляд, должна сопровождаться ущемлением, а может быть, даже подавлением торговли пороками и грехом.

Каждый раз народный порыв, общенациональный подвиг, общенародное одоление беды сопровождалось появлением в русской культуре целых ансамблей книг, музыки, театральных произведений, восхитительных скульптурных творений. Русская классика — это хранилище удивительных духовных форм, в которых народ каждый раз одерживал победы над своими противниками, напастями и бедами. То же можно сказать о русской народной песне, о русском романсе, о русской классической музыке и классическом театре. Русская классика находится в загоне. Её почти не видно на телевизионных экранах, почти перестали звучать русская народная песня, русский романс и русская опера. Всё это заменили другие формы музыкального и драматического искусства, направленные на подавление, на изнурительное прозябание.

Я видела, как люди плачут во время концертов Хворостовского, исполнявшего русские народные песни и романсы. Наш зритель с наслаждением смотрит не исковерканные псевдоавангардом русские пьесы Островского, Толстого, Горького. Мне кажется, что в этот начинающийся модернизационный период в наш оборот должна вернуться русская классика, вновь должны зазвучать русские народные песни, романсы, вновь появится те классические произведения, которые способны оживить глубинные народные коды.

А.П. Не значит ли это, что мы покидаем поле современной культуры и обращаемся вспять, начинаем жить культурными реликтами? Ведь всякое общественное обновление, рывок в будущее сопровождаются новым искусством, новыми формами, новыми книгами и новыми героями.

Е.Д. Когда я говорила о классике, русской и советской, я имела в виду воссоздание того фона, который был разрушен, что превратило нашу духовную жизнь в пустыню. Деиндустриализация, о которой недавно говорил премьер-министр Путин, сопровождалась декультуризацией нашей страны, была стёрта драгоценная, многослойная культура советского и досоветского периода. Восстановление и воссоздание этого изначального культурного слоя являются гарантией культурного развития в будущем.

Я абсолютно согласна с теми, кто утверждает, что развитие новых технологий, появление новых научных школ, новых представлений о вселенной, о физическом мире, о психике человека, сопровождается и будет сопровождаться новыми авангардными эстетическими формами и свершениями. Как только процесс модернизации захватит значительную часть нашего общества, возникнут абсолютно новые конфликты, абсолютно новые схватки, потрясающие сюжеты, где архаика борется с модерном, вступает с ним в удивительный синтез и симбиоз, где возникают новые герои, новые лидеры и проявляются новые типажи как положительные, так и отрицательные. Вокруг этих конфликтов будут создаваться тексты, писаться пьесы, начнут возникать новая драматургия и новая культура. Ведь если взглянуть на самые интересные, интенсивные произведения современных писателей, то мы обнаружим в них поразительное однообразие в ощущениях. Это ощущение тоски, печали, безнадёжности, это романы-антиутопии, наполненные либо горечью поражения, либо едким сарказмом и тотальным нигилизмом. Все эти романы о лишних людях. Сегодняшний герой — это лишний человек, гораздо более лишний, чем Печорин или Онегин.