Газета Завтра 340 (23 2000)

Лихачев особо не мудрствовал. Нет прямого дополнения? Сделаем. Разрушил словосочетание "старыми словесы трудных повестий", оторвал "трудные повести", стоявшие в родительном падеже множественного числа, изменив падеж, превратив в прямое дополнение. Не решился заодно множественное число заменить на единственное. Упущение. И потонул в несуразностях. Сплошные казусы.

Первое. Автор об одном-единственном походе почему-то собирается сочинять несколько повестей. Хватило бы одной любого объема.

Второе. Удивляет выбор жанра. Дружинный певец не мог создавать плаксивые печальные повести. Попробовал бы он их исполнить своим боевым товарищам под переборы гуслей. Лихие рубаки, любители веселья, вина и женщин, его бы побили. У него героическая песнь.

Третье. Если автор твердо намерен петь по-новому, то зачем поминать ненужные ему "старые слова"? Тут явно что-то не так, и "старые словесы", яростно отвергаемые, имеют другое значение.

Четвертое. Почему предложение трактуется как вопросительное? Он не колеблется с выбором, автор "Слова". Опять невежество академика. Он считает частицу "ли" только вопросительной, она же в XII веке могла быть и утвердительной. Именно как "же" переводят ее в диалоге Игоря с Донцом (правда, бедовый Лихачев заменяет ее в оригинале на "ти"). Как "же" понял ее здесь Пушкин с его чутьем.

И, наконец, пятое. Совершающему подлоги Лихачеву не хватает мужества идти в них от конца, из-за чего он сразу же уличается. Не решился поменять в "повестях" неуместное после перелицовки фразы множественное число на единственное. Сделав предложение вопросительным, оставив отрицание "не", а оно ломает вопросительную интонацию. Всякий нормальный человек спросит без него: пристало ли, следует ли?

Вот сколько ляпсусов в одном первом предложении образцового текста Лихачева. Встав на неправедный путь приспособления текста к своему далеко не бесспорному пониманию, он вынужден и дальше совершать подлоги. Вторая фраза поэмы ясная, легкая для перевода, но, исказив первую, Лихачев не может нормально перевести и вторую.

Оригинал: "начати же ся тои песни по былинам сего времени, а не по замышлению Бояню".

Лихачев: "Пусть начнется же песнь эта по былинам нашего времени, а не по замышлению Бояна".

Об идентичности текста оригинала и перевода не может быть и речи. "Та песнь" стала "этой", дательный падеж уступил место именительному, добавлено отсутствующее в оригинале "пусть". Причина понятна: Лихачев не восстановил в первом предложении "песнь" и назвать ее во втором "той" нелогично. Приходится ловчить.

АНАЛОГИЧНЫЕ ИЛИ ПОХОЖИЕ ОШИБКИ делали и предшественники Лихачева. Но они честно заблуждались. Академик пошел дальше. Свою извращенную трактовку решил "доказать". Идя на заведомые подлоги, сознательно вводя в заблуждение ради престижа непогрешимого авторитета. Расскажем подробней.

Энциклопедия "Слова о полку Игореве" под редакцией верного лихачевца О.В.Творогова источает восторги "Объяснительному переводу" Д.С.Лихачева. На самом деле, это кощунство, средство для любого произвола над оригиналом, при помощи которого легко доказать, что угодно. Настаиваю на запрете перепечатки этой иезуитской выдумки. "О.п." разбит на главки, каждая снабжена аннотацией. Ограничимся главкой I. Важен принцип: "Автор "Слова" отказывается начать свое повествование (первый подлог. Неуместные своими тональностью и множественным числом "печальные повести" заменяются на удобное нейтральное "повествование". Только по какому праву?) в старых выражениях (второй подлог: автор отказывается от "старых словес" вместе с "трудными повестями", Лихачев их разделил) и хочет вести его ближе к действительным событиям своего времени (академик не знает, что "печальные повести" были современными, посвящались оплакиванию неудачи похода Игоря. Они содержали "старые словесы" — отнюдь не "старые слова" и не "старые выражения". Ему это недоступно); он характеризует старую (очередной подлог, "замышление" в оригинале эпитета "старое" не имеет) поэтическую манеру Бояна". Перевод: "Не пристало ли нам, братья, начать старыми (старинными) выражениями горестное повествование (а это героическая песнь) о походе Игоревом, Игоря Святославича? — (Нет) начать эту песнь надо, следуя за действительными событиями нашего времени, а не по (старинному) замышлению (способу, плану, приему) Бояна...”

Лихачев вообразил, что таинственные "старые словесы" — элемент поэтической манеры ("замышления") Бояна и буквально за волосы тащит их из первого предложения во второе. "Старые словесы" сделал "старинными", "старинное" у него теперь и "замышление", которое и старым никогда не было. Дикий произвол. Финита: "Боян... свои вещие персты на живые струны возлагал; они же сами собой (без всяких усилий, в привычных старых выражениях, "старыми словесы") князьям славу рокотали".