Газета Завтра 340 (23 2000)

Слабо зная древнерусский язык, академик, увы, был профаном в диалектах. Словарем Даля не пользовался и зачастую делал анекдотические переводы. Например, певец старается представить себе, как вещий Боян воспел бы полки Игоря, идущие на половцев, "летая умом под облакы, свивая славы обаполы сего времени..." Диалектизм "обаполы" (по моей гипотезе, автор — брянец, в поэме свыше 150 брянских слов и выражений) имеет 16 значений. Тут подходит значение "вокруг". У Даля: "Обаполы яруги тяпник" — вокруг оврага мелкий кустарник. Таким образом перевод таков: "сплетая славы вокруг нынешнего времени". Лихачев же блеснул фантазией.

Диалектизм разделил на два слова "оба" и "полы". Перевел: "свивая славу обоих половин сего времени". Что за половины такие? Вместо нормального простого перевода из-за невежества нагромоздил гору вымыслов: "соединяя (воедино) славы обеих половин этого времени (славу начальную и конечную времени этого повествования — от "старого Владимира до нынешнего Игоря")".

Это надо придумать — "славу начальную и конечную времени того повествования"! Но таким чудовищным вымыслом дело не кончилось. Слово "полк" могло значить и собственно "полк", и "поход". В заглавии соответствует "походу". Здесь речь про "храбрые полки", которые Игорь "навел (нацелил) на землю Половецкую". Речь о сегодняшних конкретных полках, которые мог бы воспеть Боян, "свивая славы вокруг нынешнего времени", Лихачева не устраивает.

Он сочинил половины времени от "старого Владимира до нынешнего Игоря". Реальные полки Игоря не годятся. И появляется перевод: "Вот бы ты походы (полки) те воспел". В объяснительном переводе: "эти походы". Лихачев мечется. А всего-навсего требовалось грамотно перевести диалектизм "обаполы".

Недавно я прочел в печати рассуждение, что "бусый волк" в "Слове" не должен переводиться как "серый волк". Я опешил: откуда в поэме взялся "бусый волк"? С первого печатного издания там был "босый волк". Оказывается, еще полвека назад Лихачев, не пожелавший биться над разгадкой "босого волка", заменил его на "бусого". Да разве можно по подлогам Лихачева изучать Игореву песнь! Я посмотрел современные хрестоматии по древнерусской литературе. Везде по-Лихачеву волка сделали "бусым". Подлоги покойного живут и ныне...

Брянцы про мчащегося человека говорят: "Побег, как босый волк". В их говоре "босый волк" — это волк после весенней линьки, сбросивший тяжелую зимнюю шерсть, ставший легче и быстроходней.

У Лихачева брат Игоря, Всеволод — буй тур, в объяснительном переводе "буйный тур". Но по-брянски буй — большой, могучий. Когда автор "Слова" подчеркивает его отвагу, то дважды называет "яр туре". По телосложению Всеволод — настоящий богатырь.

Не гнушаясь выдумкой, Лихачев без стеснения вводит в заблуждение читателей. Игорь, прятавшийся от погони в прибрежных зарослях, благодарит Донец за то, что "стрежаше (стерег) его гоголем на воде, чаицами на струях (на стремнинах), чрьнядьми на ветрах". Как и Лихачев, его предшественники не понимали диалектизма "чаицы". Думали, что это "чайки". Удивлялись, как чайки стерегли покой Игоря на стремнинах, на быстром течении, когда они и плавать не умеют.

Некоторые предлагали перестановку: "чернядями на струях, чайкими на ветрах". Ошибка простительная, старались соблюсти истину. Лихачев беззастенчиво пишет: "Чайки... очень пугливы и издали замечают приближение человека". А Брем называет чайку полудомашней птицей. Она совершенно не боится человека. Ворует рыбу из ведерка зазевавшегося удильщика, идет за плугом, выклевывая червячков.

Чтобы усилить правдоподобие своей выдумки, Лихачев в древнерусском тексте вместо "чаицы" пишет "чайцы", прекрасно зная, что буква "й" появилась на шесть веков позже. Но "чаица" по-брянски — "чибис". Очень бдительная птица. А. Брем замечает, что "осторожность чибиса делает ему честь, но огорчает охотника".

Я осветил лишь мелкие лукавства академика. Есть грехи и покрупнее.

У добросовестно учившихся в 8-м классе отложилась в памяти первая фраза "Слова": "Не лепо ли ны бяшет, братие, начяти старыми словесы трудных повестий о пълку Игореве, Игоря Святъславлича". И перевод Лихачева: "Не пристало ли нам, братья, начать старыми словами печальные повести о походе Игоревом, Игоря Святославича?" Фраза и перевод неверны. Переписчик пропустил в оригинале прямое дополнение. Лихачев в переводе допустил произвол.

Для восстановления грамматического и смыслового порядка в предложении, открывающем поэму, надо было вернуть на место пропущенное прямое дополнение. Что начать: слово, песнь, повесть? К счастью, в следующем предложении имеется подсказка-улика: "Начати же ся тъи песни по былинам сего времени, а не по замышлению Бояню". Какой "той песни"? А что называлось в первом предложении. Итак: "Не лепо ли ны бяшет, братие, начяти старыми словесы трудных повестий песнь о пълку Игореве, Игоря Святъславлича".