Газета Завтра 344 (27 2000)

"Единство", простое как поршень, продавливало в нужном направлении волю Путина. Досада, которую вызывает эта партия у демократов, можно объяснить сходством ее коллективного характера с КПСС. В сравнении с ней КПРФ— настоящая большевистская организация. А "Единство"— уютное вместилище советского согласия и бесшабашности. Что-то фундаменталистское чувствуется в поведении и трепетного Грызлова, и хитроватого Шойгу. Все эти три недели им как бы странно было снисходить до суеты вокруг Совета федерации со своих мировоззренческих, теософских, божественных высот. Они мимоходом и до изумления просто все это время кризиса трактовали "проблему". Произносили чарующие фразы о "необходимости укрепления властной вертикали", о "рамках конституционного поля". Разве что только не повторяли они черномырдинского: "Работать надо!" А в остальном смотрелись как второе издание НДР, классической партией власти, а точнее, партии конкретного президента. Напрашивается вывод: на сколько и чем отличается от Путина Ельцин, на столько и тем отличается НДР от "Единства". Явное сходство прослеживается, например, в вопросе о судьбе Совета Федерации. Ельцин с НДР громил Советы нардепов. Путин с "Единством" громит Совет федерации. Ельцин поступал грубо, кроваво, безумно. Путин— тонко, бесконтактно, расчетливо. Но оба — с одинаково полным и безоговорочным одобрением своих партий.

Можно сравнивать и анализировать Ельцина и Путина , но в их партиях никакой разницы нет. Можно сказать даже, что это партии представителя президента в Думе — Котенкова. И от этого ничего не изменится.

При всей показной самостоятельности и даже оппозиционности "Яблока" и СПС они тоже накрепко встроены в "коробку передач" и, лишь оказываясь под воздействием рычага переключения в нейтральной позиции, имитируют самостоятельность, иногда даже "крутятся" в обратную сторону, но в этом случае никакого влияния на весь остальной механизм не создают.

Немцов как бывший губернатор с особенным сладострастием грозится выпороть действующих губернаторов тремястами голосами. Ничего удивительного. Любые вольные или невольные отступники всегда оказываются самыми жестокими и коварными врагами для тех, от кого они отступили. Немцов, представляя всего одну трехсотую думского могущества, хорохорится не менее как диктатор. Хлестаковщина, с которой он начал свою карьеру в Москве, не отпускает его до сих пор.

Явлинский, якобы призванный исполнять миссию градусника американской демократии в России, в этой чисто русской сваре вокруг Совета Федерации, тоже не находит для себя сколько нибудь эффективной фразы, позы, позиции. Его ухмылка, давно уже переставшая производить впечатление многозначительности, не означает ни да ни нет. Он явно не верит Путину, стократ острее, чем мы с вами, чует, как несет от него русским духом, и потому попросту боится , помня еще по своим молодым годам, как тогда тоже молодые путинские коллеги по службе наводили страх на таких диссидентов, как Явлинский.

Кажется, есть один критерий лояльности Явлинского власти: Чубайс. Пока этот человек задействован в политике и экономике страны, Явлинский не пустится в Сенат США по "тропе Гусинского". Но даже в случае с арестом Чубайса (а почему бы и нет?) Явлинский еще найдет возможность ужиться в России и даже проголосует в духе "Единства". Но он уж точно эмигрирует, если Путин сомкнется с коммунистами.

Кстати, а как ведут себя сами коммунисты на кинопробе под условным названием "Разгон Совета федерации"? Кажется, умней, чем прежде. В нынешнем их положении они проявляют образцы терпения, изворотливости и осторожности. Такое впечатление, что перед ними задача: перемочь татаро-монгольское иго.

Потерпев поражение на выборах, когда они могли получить сорок процентов, а получили двадцать пять, они просто вынуждены были начать более изощренную политику. В их тактике прослеживается несколько новых черт.

Во-первых, не снижая накала борьбы, они перестали выходить на передний край, и, кажется, с удовольствием подставляют вместо себя — битых и умудренных — менее опытных, принадлежащих хоть к "Единству", хоть к СПС, хоть к аграриям. Вот уже Харитонов, как главный выразитель настроений народных масс, приглашается к Путину, а не Зюганов. Вот уже Немцов толкует о социальности , а не Зюганов. И так далее.

Откуда, во-вторых, можно сделать вывод и о том, что коммунисты решили управлять процессом брожения в Думе опосредованно, через своих возможных тактических союзников в других фракциях, осваивая курс высшей политической математики.

И значит, в-третьих, если пристально всмотреться в происходящее в Думе, то можно заметить и результаты столь искусного маневрирования и здорового интриганства, особенно на примере разгона Совета Федерации.