Газета Завтра 348 (31 2000)

Но эта жуткая контрибуция, выплаченная Западу (именно Западу — поскольку "новым русским", а также в форме "помощи" некогда союзным, ныне — антирусским республикам досталось не более 10% "комиссионных", да и те большей частью оказались в западных банках),— эта контрибуция, обеспечившая процветание Запада и на эти восемь лет, и на многие годы вперед, вовсе не казалась "ельцинистам" чрезмерной — за свое пребывание и укрепление во власти они готовы были заплатить, наверное, и всемеро больше.

Тем не менее, "сверхдержавный" запас прочности, заложенный Советским Союзом, оказался чрезвычайно велик, и Россия, потеряв за это время свыше 5% своего населения, все же сохранила и государственное единство, и вполне "конкурентоспособную" военную мощь. Вдобавок, период "либерально-общечеловеческого" затмения мозгов не мог продолжаться вечно, а укрепивший свои позиции "национальный" капитал перестал удовлетворяться ролью приказчика у капитала мирового — тем более, что единый фронт "западных демократий" после победы над СССР и утраты ими общего "образа врага" чем дальше тем больше распадался в ходе выяснения противоречий между участниками данного фронта.

Все это, вместе взятое, и послужило основой для новой, "путинской" консолидации, в ходе которой политические силы, не желавшие смириться с такой переменой курса (типа того же Гусинского), оказались выброшенными на обочину. В области идеологии на смену антикоммунизму пришла проповедь, условно говоря, "великодержавности". В области политики на смену "разделению властей" — вполне имперское "Разделяй и властвуй!". И только в сфере социально-экономической никаких принципиальных изменений не произошло.

Несмотря на бодрые заверения правительства о промышленном подъеме и благоприятных экономических перспективах, рост цен на коммунальные услуги и на потребительском рынке, веерные отключения света и тепла по всей России, в том числе по Москве и Питеру, явная предкризисная неустойчивость мировых рынков, особенно рынков энергоносителей,— делают этот подъем, а вместе с ним и всю путинскую концепцию эфемерными. Все путинские победы — по сути, пирровыми.

Ибо в нынешних условиях весь "буржуазно-олигархический" патриотизм способен продержаться, условно говоря, лишь "до первых заморозков". Первые же социальные волнения, первый же удар из-за рубежа по банковским счетам и собственности нынешней российской элиты сломают хрупкое "великодержавное" равновесие, на котором балансирует вся "властная вертикаль".

Соответственно, изменения во власти не могут не вызывать изменений и в оппозиции. Складывается впечатление, что парламентская оппозиция практически исчерпала себя. Причем исчерпала — даже не в смысле невозможности принципиально влиять на исход тех или иных голосований в Госдуме. Речь идет прежде всего об исчерпанности идеологического противостояния между народно-патриотическими оппозиционерами и системой президентской власти, что выразилось еще в ходе парламентской избирательной кампании конца 1999 года. Выразилось прежде всего так называемым "перехватом лозунгов", продолжилось "распределением ролей" в нынешней Думе, а также голосованиями по бюджету, налогам, Совету Федерации и т.п.

В результате "патриотизм" парламентской оппозиции все больше утрачивает свою "народность". Если "оппозиция" смыкается с "властью", вотируя "державные" законопроекты, и не может воспрепятствовать принятию законопроектов, снижающих уровень жизни массы российских граждан, то социальная база, социальная поддержка такой "оппозиции" попросту исчезает — и это объективный процесс. Иллюзии "мирного, парламентского пути взятия власти" придется оставить в далеком, допутинском прошлом.

Никто не спорит — возможно, Путин искренне считает себя своего рода реинкарнацией московского князя Ивана Калиты, который, всячески покорствуя Орде, оградил свои владения от постоянных набегов татарской конницы, взял на себя выплату дани со всей русской земли и собрал-таки золотишка довольно для того, чтобы внук его, Дмитрий Донской, собрал и вооружил русское воинство, выступил на Куликово поле и побил басурман.

Но ведь нынче на дворе — не XIV век, а западный "золотой миллиард" — далеко не простодушная, хотя и жестокая, Золотая Орда. "Для России, но без России" ничего сделать сегодня не получится, поскольку идущая в мире жесточайшая глобальная геополитическая борьба требует предельной мобилизации всех ресурсов: политических, экономических, финансовых, информационных, а главное — человеческих.

Власть пока ничего не делает для развития и мобилизации человеческих ресурсов нашей страны. Напротив, грефовская "монетаристская" программа предполагает его дальнейшее обнищание и деградацию — якобы ради "величия России".