Газета Завтра 349 (32 2000)

Есть журналы — от "Нашего современника" до "Кубани" и "Севера", недавно отпраздновавшего свой юбилей. У нас есть патриотические театры, прежде всего губенковский и доронинский театры. У нас появились свои радиопрограммы — "Резонанс" и "Народное радио", есть книгоиздательство Александра Титова, которое находит возможность издавать настоящие высокохудожественные русские книги, к примеру, "Раскол" Личутина. Альянс политической и культурной части оппозиции должен усиливаться. Культура должна все сильнее пронизывать политическое сознание.

В.Б. Есть и еще одна миссия у русской культуры — объединяющая. Поэзия Александра Пушкина находит отклик в сердцах у всех. Это не случайные слова Аполлона Григорьева "Пушкин — наше все". Но и в наши дни, кроме оголтелых безумствующих либералов, все еще мечтающих раздавить гадину русской культуры, именно культура старается объединить все здоровые силы для возрождения России. А разве не объединялись самые разные художники именно в тот кровавый октябрь 1993 года? Он примирил в Париже Андрея Синявского и Владимира Максимова, совместно подписавших свое знаменитое воззвание. Он объединил на миг Леонида Бородина и Эдуарда Лимонова, и белый Бородин подвозил на своей машине грузы бунтующим анпиловцам. Культура всегда поверх сектантских барьеров, чисто по-христиански ненавидя врагов Божьих, а следовательно, врагов России и русского народа. Она стремится внушить любовь и сострадание к близким своим. Культура совместно создает единую икону нашего времени. Но способна ли национальная культура объединить народ? Могут ли сблизиться художники, защищающие идеи социальной справедливости, идеи всегда, безусловно, левые, и художники, защищающие национальные интересы русского народа и государства в целом? Настолько ли противостоят мировоззренчески красное и белое? Я понимаю, что сейчас пока еще живы личные обиды. А новый будущий художник? Неужели и он будет вынужден или становится на защиту своего народа, его традиций, его веры, или быть государственником и печься только о благе государства, или же тревожиться лишь об обездоленных? Эта триада — народ, государство, справедливость — неужели она не может быть собрана воедино?