Газета Завтра 352 (35 2000)

В.С. Наверное, это естественно. Ты человек военный, полковник в отставке. Из четырнадцати романов по меньшей мере пять посвящены военной тематике. Я считаю и первую часть романа "Любовь и ненависть" — "На краю света", где действуют военные моряки-североморцы, тоже военной. Ты долгое время после войны работал в центральной военной печати специальным корреспондентом, сначала в журнале "Пограничник", затем в газетах "Красная звезда" и "Советский флот". Там черпал материалы для своих военных книг.

И.Ш. Разумеется. Но сначала эти материалы проходили в виде очерков, фельетонов, статей через страницы периодической печати и не только названных тобой газет, но и других печатных органов. Таким образом у меня накопилось свыше пятисот различных публикаций, разбросанных по разным газетам и журналам. В промежутках между "Красной звездой" и "Советским флотом" мне довелось некоторое время поработать собственным корреспондентом газеты "Известия" в Болгарии.

Конечно, работа журналиста создала серьезную базу для последующей творческой работы над художественными произведениями.

В.С. Я согласен, что и в "Бородинском поле", как, пожалуй, и во всех других твоих романах, явно присутствуют элементы политики, идеологических баталий. А началось все, если не ошибаюсь, со знаменитой "Тли"?

И.Ш. Пожалуй. Это была моя первая книга, так сказать "проба пера", хотя и появилась она у читателя не первой. Просто рукопись лежала в столе лет пятнадцать, ожидая своего часа.

В.С. Появилась "Тля" в 1964 году и наделала много шума. Я спрашиваю: из-за чего столько шума? Никакого "криминала" я в ней не нахожу. Можешь объяснить, в чем тут дело? Почему одновременно на тебя обрушился критический шквал едва ли не со всех газет и журналов, словно в романе содержался призыв к свержению власти?

И.Ш. Первыми атаку начали "Голос Израиля" и другие западные голоса. Потом просионистские газеты как иностранные, так и наши, отечественные, которыми в то время заправлял главный оборотень, а вспоследствии архитектор "перестройки" А.Н.Яковлев. Роман был объявлен антисемитским, черносотенным и вообще не художественным.

В.С. Но это же неправда. Я читал роман и не нашел в нем крамолы, о которой кричала недобросовестная критика. Там, по-моему, действует лишь один еврей — молодой скульптор Канцель — персонаж во всех отношениях положительный.

И.Ш. А главный отрицательный персонаж — искусствовед Осип Давыдович Иванов-Петренко. Но дело не в фамилиях. В романе показана идеологическая битва в сфере искусства. Были названы духовные диверсанты, подкладывающие мины и фугасы под фундамент народной власти и социалистической идеологии. То были первые пробные камни врагов нашего Отечества. Именно тогда начала воплощаться в жизнь небезызвестная директива Ал.Далеса о ликвидации СССР, компартии и советской власти. Это был предупреждающий набат. С "агентов влияния" были сдернуты маски.

В.С. Но об этом писали и другие авторы: Юрий Иванов — "Осторожно сионизм", Владимир Бегун — "Ползучая контрреволюция" и "Вторжение без оружия", Анатолий Иванов в "Вечном зове", Всеволод Кочетов...

И.Ш. Совершенно верно. Но их книги вышли в свет после "Тли". Они продолжили поднятую мной и в то время запретную тему. Мне пришлось принять на себя первый ожесточенный удар просионистской критики и административных "агентов влияния", засевших в верхних эшелонах власти. Первому всегда достается больше всех.

В.С. Твое отношение к КПРФ не изменилось?