Газета Завтра 378 (9 2001)

Но читаем дальше: "Относительно быстрая реставрация во Франции определялась, конечно же, её военным поражением в 1812-1814 годах, и если бы в 1941-1945-м мы не победили, а потерпели поражение, у нас произошло бы то же самое". Что, то же самое? Во Франции вернули Бурбонов, и это сделали сами французы. А у нас немцы вернули бы Романовых и весь прежний строй? Да кто же тогда сказал: "Россия должна быть уничтожена!" Со всеми её Романовыми в прошлом и большевиками в настоящем, со всеми орлами и красными знаменами. Тут Кожинов решительно противоречил самому себе...

Большую роль в жизни Вадима Кожинова сыграла встреча с М.М.Бахтиным, который был на 35 лет старше его. "Он в каком-то смысле передал мне идейную эстафету русской традиции",— уверял Кожинов. Допустим, так. Но тут нельзя не вспомнить, что "в разгар хрущевского правления" у Кожинова, как уже отмечалось, был весьма прискорбный период "радикальнейшего "диссидентства", в чем он не раз признавался: "Я безоговорочно "отрицал" всё то, что совершалось в России с 1917 года". Всё!.. Ему тогда уже перевалило за тридцать — возраст, казалось бы, уж полной зрелости. Как он замечает, сие "отрицание" тоже явилось результатом бесед с М.М.Бахтиным. Видимо, этими беседами объясняется многое, в частности, хотя бы тот, например, факт, что критик брал в кавычки слова "враги народа", "кулаки", "бедняки" или писал "так называемые кулаки", или давал такое пояснение: "бедняками" к концу 1920-х годов оказались в значительной мере те, кто не были склонны к упорному труду и питали ненависть к "крепким" хозяевам". Такой взгляд давно известен, его можно было позаимствовать не только у Бахтина, а хотя бы и у самих кулаков.

…Одно дело, когда в "Московском комсомольце" рассуждает некий Михаил Гурвич: "А чего вы удивляетесь, что какая-то часть русского народа купилась на невыполнимые обещания, на популизм чистой воды? А чего вы ждали от народа, издавна развращенного то татарским игом, то крепостным правом, то большевистской уравниловкой? От людей, давно разучившихся работать..." Предков этого Гурвича, видите ли, ни Вавилонское пленение, ни Египетское не развратили, а нас, которые свергли татарское иго, — вчистую. Поди, и не ведает, что рабство больше развращает рабовладельцев, чем рабов, и что в разлюбезной ему Америке — рабство, замешанное на расизме, привозное из-за моря, держалось дольше, чем в России, где были бесчисленные бунты и восстания против него. А что касается уравниловки, то ведь она появилась только теперь, среди этой публики: все долдонят одно и то же... Но главное-то здесь вот это: "люди, давно разучившиеся работать". И одно дело, говорю, когда мы слышим это от Гурвича, и совсем другое, когда у человека, держащего в руках "эстафету русской традиции", читаем: "Россия — такая страна, которая всегда надеялась на кого-то: на батюшку-царя, на "отца народов", на кого угодно". Даже на кого угодно! Тут явное завихрение. На кого это мы надеялись, хотя бы выходя на Куликово поле — на поляков или шведов? Или в тот год, когда дубасили Наполеона — на царя? на Англию? Или когда громили Гитлера — на США, на тот же Альбион? Ведь ход войны показал, что мы можем и без них выпустить кишки из третьего рейха... Дальше: "Именно поэтому (то есть из-за такого национального захребетничества. — В.Б. ) у нас чрезвычайно редок тип человека, который может быть настоящим предпринимателем. Либо это человек, который ждёт, что его накормят, оденут, дадут жилье и работу, либо это тип, стремящийся вот здесь и сейчас что-то урвать для себя — чтобы не работать". И это сказано не о каких-то отдельных личностях, группах или слоях, а о всем народе в целом на протяжении всей его истории. Да разве ждали, что их накормят, например, горнозаводчики Никита Демидов (1656-1725 гг.) и его дети, вышедшие из тульских кузнецов, построившие больше 50-ти металлургических заводов, которые давали стране 40% чугуна? Ждали, что их оденут Савва Морозов (1770-1863 гг.), крепостной крестьянин из села Зуево Владимирской губернии и его сыновья, создатели ткацкой мануфактуры в России? Ждал, что ему дадут работу купеческий сын Василий Кокорев (1817-1889 гг.), основоположник нашей нефтяной промышленности, о котором восторженно отзывались М.П.Погодин и И.С.Аксаков, чья личность привлекала внимание Герцена, Добролюбова, Чернышевского? Ждал ли, когда ему дадут жилье Александр Пороховщиков (1834-1914 гг.), строитель "Славянского базара" в Москве?..