Газета Завтра 388 (19 2001)

Министр. А о какой вседозволенности вы, собственно, говорите? Бюрократ есть бюрократ, чиновник есть чиновник — он тоже в подавляющем большинстве случаев всего лишь функция от своего аргумента, от занимаемого им кресла. Он — элемент единой большой системы и не может жить против законов этой системы. Да, сегодня в России чиновников больше, чем было во всем Советском Союзе, хотя государство по форме отказалось и от собственности, и от управления ею. Чем занимаются эти люди? Чем занимаются миллионы охранников и милиционеров? Заключенных в России (1,2 миллиона) сегодня больше, чем их было в СССР. Все это вместе — огромный паразитический нарост на теле нашего общества, вскормленный рыночными отношениями, вскормленный приватизацией. Выбор у нас, по существу, здесь невелик: или медленно гибнуть, вынашивая этот нарост и дальше, или попытаться избавиться от него — ради собственного спасения. Причем способ лечения будет зависеть от результатов: не поможет щадящая терапия — придется резать, что называется, по-живому. Поймите, у нас не может быть такого приоритета: "встроиться" в нынешнюю систему управления страной, добавить к ней какие-то декоративные детали и украшения. Если мы посмотрим, что случилось с государственной машиной СССР после апреля 1985 года, то налицо будет явный "термидор", контрреволюция "сверху". Причем прошла она в два этапа. Был этап скрытный, аппаратный, до августа 1991 года, именовавшийся "перестройкой", и был этап открытый, политический, до октября 1993 года, именовавшийся "курсом реформ". После расстрела Верховного Совета и принятия ельцинской Конституции РФ государственная машина оказалась полностью приспособлена к решению задач этого "термидора". Результат ее деятельности сегодня очевиден: Россия стремительно деградирует, и конца этому, несмотря на бодрые реляции грефов, не видно. Ни на что другое наша система управления и власти в ее нынешнем виде неспособна. Поэтому, если мы хотим прекратить свободное падение в пропасть, то всю государственную машину придется чистить и переналаживать — иного пути нет. Путин этого не сделает — уже ясно. Значит, это придется делать нам.

Теперь о сравнении с Комитетом народного контроля. Это ведомство при Советской власти занималось совершенно иными делами, связанными прежде всего с экономическими злоупотреблениями, проверяло буквально каждый шаг, каждую копейку расходов того или иного руководителя. Но сверхзадачи у него не было. "Соблюдение социалистической законности" — не сверхзадача. У нашего же министерства такая сверхзадача есть — сохранение и усиление демографического потенциала страны, того самого "человеческого фактора", о котором многое говорилось за последние годы. А чтобы добиться ее решения, мы не должны устраивать "фронтальные проверки" той или иной структуры исполнительной власти — мы должны доводить демографические результаты ее деятельности и до ее собственного сведения, и до сведения общества, мы должны давать обоснованные рекомендации по вопросам демографии и качества жизни, мы должны разъяснять людям значение этой проблемы, поставить ее в центр общественного внимания не на словах, а на деле.

Корр. А что можно конкретно сделать, например, для увеличения рождаемости? Запретить аборты? Повысить размер пособий по рождению ребенка? Восстановить налог на холостых и бездетных?

Министр. Несомненно, перечисленные вами меры тоже могут оказаться необходимыми. Опыт их применения разными странами в разное время существует, однако он неоднозначен.