Газета Завтра 388 (19 2001)

А.С. Весьма близко к реальному положению дел. Хочу только предварить ваши вопросы о возможности на практике "двигать солнце и светила". Любая система пребывает в определенном, относительно устойчивом состоянии, обладает своего рода инерцией собственной системности. Поэтому всякое внешнее воздействие на такую систему порождает равное по силе противодействие. И до определенного предела это противодействие растет. Только в случае, когда это внешнее воздействие превышает системный порог сопротивления, система изменяется таким образом, что включает это воздействие и несущий его элемент в себя. Образно говоря, выталкивание сменяется своего рода втягиванием в систему. И выйти из нее не менее трудно, чем войти. С этим связана известная опасность любых психофизических воздействий. Она достаточно велика, и тем сильнее, чем более высокого уровня системы затрагивает. То же касается и воздействия на человека, тем более — на массы людей.

Корр. То есть вы отрицаете возможность создания и применения того, что называется "психотронным оружием"?

А.С. Конечно, нет. Но воздействие мощных физических полей, продуцируемых с помощью тех или иных инструментальных систем, на нервную систему человека, с нашей точки зрения, не может быть оправданным. Не только с моральной точки зрения — здесь оно просто недопустимо, как недопустимы, например, пытки. И не только по причинам безопасности, хотя подобные эксперименты, как правило, наносят непоправимый ущерб здоровью самих экспериментаторов. Но даже по функциональным соображениям: значительно большего эффекта можно достичь, используя другие методики воздействия.

Корр. Например?

А.С. Например, группу методик, к которой относится так называемое нейролингвистическое программирование. Вы вряд ли представляете себе истинную мощь слов. Между прочим, знаете, что была одна особенность, присущая только гитлеровской Германии и сталинской России? Две эти страны накануне Второй мировой войны демонстрировали небывалый экономический рост и политическое единство своего населения. И только в этих двух странах на всю территорию круглосуточно транслировалась одна-единственная программа радио, причем "тарелки", репродукторы практически нельзя было выключить — во всяком случае любого, кто попытался бы это сделать, что называется "не поняли" бы. Так вот, именно постоянство и единообразие звучащих слов обеспечивало монолитность общества, создавало фундамент его успешного развития. Как только появилась возможность "переключать каналы", этот эффект исчез.

Корр. А как же обстоят дела в "цивилизованном сообществе" с его свободами, включая "свободу слова"?

А.С. Практически точно так же. Стоит только проанализировать речевой ряд различных теле- и радиопрограмм на периодичность появления тех или иных словесных блоков — и ключевые для обеспечения единства общества понятия проявятся с абсолютной точностью. Другое дело, что сам строй современной "демократии" предполагает весьма значительный "разброс" социальной, и прежде всего экономической, активности своих членов — поэтому использование подобных методик оценивается прежде всего по их "охранительному" и "запретительному" эффекту, а вовсе не по продуктивному и креативному, как это имело место в так называемых "тоталитарных" структурах. С данной точки зрения, "демократическое" общество является несомненно больным обществом, зацикленным на вопросах самосохранения и практически закрытым для истинного творчества. Положение не спасает даже вынужденно сверхвысокая активность его "элит" — они по той же причине чрезвычайно быстро вырождаются. Так что не следует думать, будто современные человеческие общества по сути своей сильно отличаются от обществ архаических.

Иной тип воздействий связан с использованием специальных летучих веществ, аналогичных феромонам насекомых. Все люди выделяют подобные вещества: чуть больше, чуть меньше, но в исчезающе малых количествах. Это, если угодно, третья сигнальная система человека. И то, что называется "чувствовать кожей", связано именно с восприятием подобных феромонов. Так вот, известный феномен толпы связан именно с избыточной, запредельной концентрацией в человеческой массе однородных феромонов. При этом барьеры индивидуальной психики смываются напрочь — и только единицы со сверхвысоким порогом чувствительности способны в этих условиях сохранять собственную идентичность. А результаты, к которым способна приводить комбинация оратора, владеющего словом, и толпы, подвластной феромонам, достаточно хорошо известны из истории. Так что вопрос о "психотронном оружии" в его расхожем понимании является, можно сказать, тупиковым.