Газета Завтра 388 (19 2001)

Глеб ПАВЛОВСКИЙ. Попросту говоря, мы — информационный центр. Гигантский. ФЭП, насколько мне известно, — самая большая в мире русская электронная библиотека. Она растет не за счет книг, а за счет материалов средств массовой информации — газет, региональных и центральных теле- и радиопрограмм. Каждый день — больше десяти тысяч новых документов. Этакая электронная корова, которая все методично прожевывает... Я давно пришел к выводу, что у нас, в нашей стране нет ни одного вполне заслуживающего доверия источника информации — телеканала, журнала, спецслужбы. Вот и приходится самим пропускать сквозь китовый ус весь этот пестрый хаос полуправд, вбросов, трескучих фраз и расхожих стереотипов, чтобы отцедить что-то реальное. Появляются факты, факты складываются в тенденции...

А.П. Довольно трудно добиться встречи с вами, вы все время заняты: совещания, контакты, поездки. Говорят, что у вас происходит всенощное бдение: работаете вы ночью. Это все для обработки материалов?

Г.П. Мы ищем истину для тех, кому она жизненно необходима — для тех, кого мы консультируем, для наших клиентов. Режим нашей работы связан с их задачами, трудовым ритмом, угрозами их интересам. Поиск фактов лишь начало, в конце стоит разработка планов. Сегодня "план" полузапретное слово, Россия раз — и стряхнула с себя планирование. Мы думаем, что освободились, а на самом деле просто зажмурились: мир по-прежнему наполнен периодическими процессами, к которым привязаны чьи-то рабочие календари и планы. Что значит "хаос"? Это сложение воль тысяч разных субъектов. Но у каждого из них есть планы, прикидки, намерения и график мероприятий. Они совершают действия, которые имеют неизбежные следствия. И если ты не планируешь, другие планируют тебя. Мы сводим и оцениваем данные, выявляем цепочки вероятных угроз, готовим варианты планов… Кроме того, у нас еще есть СМИ в Интернете, которые тоже поглощают много сил.

А.П. При это вы рассматриваетесь еще и как социальный инженер. Вы занимаетесь социальным конструированием. Вы так или иначе участвуете в процессе, который разворачивается сегодня в России и который я назвал бы процессом унификации. Кончился цветастый, многомерный, пестрый период политической и общественной жизни. Ушли люди, ушли их микроидеологии, упрощается политический и идеологический ландшафт, выстраивается некий новый централизм. Что за этим стоит? Это какие-то одномоментные для общества колебания или это управляемые процессы? И если последнее, то каким вы видите политико-идеологический ландшафт России?

Г.П. Для людей только лучше, когда их жизнь упрощается. Ведь на душе у человека никогда не "просто"; и хорошо, если ему ясен хотя бы внешний рисунок жизни: дом, работа, приход, школа, булочная, библиотека… Замечательно, если у наших людей восстановится доверие к ходу собственной жизни, надежда на прочность ее бытового и государственного русла. Но — нет, я не думаю, что это уже состоялось. "Унификация" о которой вы говорите, — пока еще подытоживание и ревизия старого, а не создание чего-то истинно нового и долгосрочного. Путинская "инвентаризация" и должна заканчиваться унифицированными перечнями — что потеряно, что еще осталось, что взято под особый контроль… Черта под революцией подведена, но черта — это слишком простая фигура! И разумеется, из перебежчиков уже выстроился всероссийский актив, готовый поучаствовать в составлении описей, да и попользоваться имуществом заодно.