Газета Завтра 388 (19 2001)

А.П. И все же у вас самого существует надежда на то, что этот складывающийся централизм, который одинаково пригоден для организации федоровского воскрешения мертвых или неофашистского государства, или корпоративной империи, или огромного земного монастыря, — что все это выстроится в какой-то грандиозный, великий проект? На ваш собственный взгляд, имеют ли эти неоцентралистические тенденции впереди какую-то цель мерцающую?

Г.П. Иными словами, выстроим аппаратуру центральной власти, а потом уже подберем для нее задачу? Так не бывает. Это технократическая, а верней, аппаратная иллюзия. Централизм, на все готовый, — это централизм, который верен в конечном счете только собственному аппарату. Такой безыдейный централизм еще раз продаст центральную власть в государстве, как на нашей памяти он это уже раз с нами проделал. И вот мы снова пытаемся поставить аппарат впереди традиции, а хуже этого ничего нет. Потому что дальше аппарат сам соорудит для себя "национальную традицию” и начнет загонять страну и власть, как говорится, в пятый угол. А почуяв неладное, юркнет в норку — как раз в эти дни мы отмечаем десятилетие "новоогаревского процесса"!

Мы слишком верим в честность государственного служащего, но ведь у нас все еще не светское государство, а — "расцерковленная идеократия"! Россия пережила фазу глубочайшего расцерковления и унаследовала от него привычку и аппарат централизованного разобщинивания или, по-современному, "декоммуникации". Мы вовсе не светское беспартийное государство.

Вот вам пример: только в России возможно вместо установления факта или истины сослаться на стереотип из программы теленовостей! Такова же и квазицерковная раскольничья ярость сторонников НТВ, не желающих знать, как и чем их фаршировали… Ссылка на непогрешимое "мнение СМИ" — худшее из советского наследства, и недаром мерзавцы этим пользовались вовсю. Все это — гигантское препятствие и тому, что вы называете "Проектом", и тому, что на Западе именуют нормальной бюрократией. На Западе никогда, за исключением каких-то очень коротких и крайних моментов, расцерковление населения не превращалось в долговременную практику, которая обрастала бы своими квазицерковными институтами. Примеров очень мало. Кроме нас, это только робеспьеровская Франция и Камбоджа Пол Пота, которая просуществовала-то всего 5 лет.

Поэтому в наших головах сегодня мешанина, окрошка медийная, но верим мы в нее — как верили в "классиков"! А что там в окрошке, если вдуматься? Это позднее советское сознание, которое было ужаснейшей эклектикой каких-то элементов школьного ленинизма, комплексов поколения победителей 45-го года, советского инженерного мышления — профессионально качественного, но предельно инфантильного политически… Сюда примешаны ошметки западного либерального проекта, кастрированные относительно их родовых связей с реальными европейскими истоками в христианстве. Плюс послевкусие любой революции, в России особенно острое, — все по привычке ждут волшебной сказки: "завтра еще раз власть поменяется, вот и погуляем". Это ленивое сознание, детское и циничное одновременно…

Оттого сегодня я глубокий скептик по поводу основательности нашего государственного развития. Эту мешанину трудно оформить в национальное сознание. Россия или найдет, как вернуть себе уважение к истине, либо — что-то ее вынудит это сделать. Второй вариант привычно русский, его у нас называют — "жареный петух клюнет!"

А думаю, этот вот наш последний русский учитель, жареный петух, уже поджидает. Это может быть какой-то серьезный кризис, причем прийти он может откуда угодно… Скорее всего, как эхо следующего мирового финансового кризиса. В мире он может быть и относительно слабым, но не для нас.

Вот вам еще один пример расщепленного поля 90-х: считалось, если ты "западник", то национальную угрозу ищи на Востоке или на Юге — с Запада она прийти не может! А если ориентирован на Восток, то все проблемы — из-за Америки. Это принцип "пьяный и кошелек", когда кошелек ищется "там, где виднее". Так и ведут себя нормальные сумасшедшие.